Саар Фадида, крокодил Хамуди и Дуду Зар: за кулисами теленовеллы, изменившей правила игры
ЛГБТ-роман, которого опасались продюсеры, песня, ставшая национальным хитом вопреки своей абсурдности, и актеры, едва умевшие бить по мячу. Спустя 20 лет после премьеры создатель «Чемпионки» Дрор Ноблеман вспоминает безумные дни съемок и объясняет, почему Иегуда Леви — это национальное достояние, которое нужно беречь.
История футбольной теленовеллы «Чемпионка» («Ха-Алуфа»), транслировавшейся на HOT два десятилетия назад, началась с обычного недовольства. Дрор Ноблеман, ставший впоследствии одним из сценаристов проекта, в то время состоял в отношениях с девушкой, которая с упоением смотрела другую теленовеллу — «Ради любви» («Ле-хаей ха-ахава»). Ноблеман, вынужденный следить за сюжетом, постоянно критиковал его: «Я не понимал, зачем снимать ежедневный сериал про винодельню. Это красиво, но что в этом интересного?». На вопрос, о чем бы он написал сам, он ответил: «О футболе».
После изматывающей работы над «Теленовеллой по заказу» («Теленовела ба-АМ») Ноблеман планировал взять паузу. Однако на итоговом совещании, когда зашла речь о будущем, он в шутку предложил идею драмы о мире футбола. «Я начал рассказывать, и по ходу дела вижу, как глаза Дани Парана и других представителей HOT начинают блестеть», — вспоминает он. В итоге он покинул совещание уже в качестве сценариста следующего флагманского проекта компании. «Йони Паран сказал мне, что если я не напишу эту теленовеллу, то компания рухнет, культура рухнет, страна рухнет. Как хороший поляк, выросший на гефилте фиш, и ради родины, я решил продолжить еще на одну каденцию. Немного как Биби — не хочу, но знаю, что без него все рухнет».
Эпоха «Чемпионки»
2006 год был непростым временем. Facebook еще не стал частью жизни израильтян, но культура селебрити процветала. «Чемпионка» родилась в мире интернет-порталов и форумов. Начавшийся через три месяца после премьеры чемпионат мира по футболу придал сериалу мощный импульс, а разразившаяся в июле Вторая ливанская война превратила его в средство утешительного эскапизма. Это был последний «костер племени» — сериал, который смотрели все в одно и то же время, прежде чем стриминг разделил аудиторию на миллионы личных экранов.
«Однажды в дни пика славы персонажа Сиги я шел с Михаль Габриэлов по торговому центру в Рамат-Гане, — вспоминает Ноблеман. — Оглядываюсь и вижу, что за нами молча идут дети с телефонами. Мы ускоряем шаг, а людей становится все больше — как в фильме «Дети кукурузы». Я сказал: «Все, нам конец». Это была настоящая сила звезд «Чемпионки» в те дни».
Антигерои и социальные табу
В центре сюжета находилась футбольная команда «Сила Иерусалима». Саар Фадида (Иегуда Леви) — талантливый, но «плохой парень», чье прошлое возвращается в лице Миталь (Лираз Чархи), женщины, которую он предал и которая теперь стала новой владелицей команды. «В предыдущих теленовеллах такие персонажи были однозначными злодеями, — отмечает Ноблеман. — На этот раз они стали антигероями, более глубокими и мрачными персонажами».
Сериал не боялся поднимать острые темы. Впервые в израильской теленовелле появился персонаж-трансгендер, а линия отношений арабского игрока Джалаля (Юсеф Свид) и Дарии (Веред Фельдман) стала вкладом в дискуссию о сосуществовании. «Нам потребовалось много времени, чтобы прописать историю любви для Алоны, — признается сценарист. — Вначале этого ужасно боялись. Но когда сериал стал успешным, нам дали больше свободы».
Музыкальный «хит» и Дуду Зар
Одной из самых ярких деталей сериала стала песня «Я хотел». «Фадида хочет написать песню для Миталь, но не знает как, поэтому идет к туповатому вратарю Токо. Я попытался представить, какую песню он бы написал, и подумал: «Ужасная и кошмарная песня». Я написал худшее, что мог, ее записали, отправили на радио, и это стало сумасшедшим хитом. Итай Леви перепел это спустя годы».
Не менее важным для Ноблемана было участие в проекте Дуду Зара, героя его детства. «Я помню, как продюсеры сказали, что он не может сниматься, потому что у него спектакль «Бим Бам Бам Тирас Хам» в Офакиме. Я сел на мотоцикл, поехал в Гиват-Ада, поговорил с ним лично, и мы нашли общий язык. Он пришел в сериал и стал управляющим станции «Тото», Давидом, у которого в каждой сцене была скрытая отсылка к «Парпар Нехмад» («Милая бабочка»)».
За кулисами абсурда
Производство сталкивалось с бюджетными ограничениями. «Я предлагал снимать матчи на настольном футболе или на PlayStation, — смеется Ноблеман. — В итоге продюсеры пошли на компромисс: один длинный съемочный день на стадионе, где игроки постоянно меняли футболки». Актеры, большинство из которых не умели играть в футбол, справлялись как могли. «Иегуда Леви вырос в Южной Африке, поэтому он был хорош в бадминтоне, но в футболе — как-то уладилось».
Сериал стал настоящим цирком абсурда: армянский олигарх с домашним крокодилом, медведь-цезарь, верящий, что он голубь, и персонажи, получающие видения после падения в яму с отходами. «В теленовеллах можно заниматься реальными социальными темами, — заключает Ноблеман. — Есть два человека, которые с первого кадра подходят друг другу, и теперь нужно 120 серий разлучать их, создавая препятствия. Поэтому табу — это идеальный инструмент, иначе сюжет становится слишком предсказуемым».
