Саудовский инфлюэнсер, воспитанный на ненависти, — и сегодня разъясняющий Израиль
Луай а-Шариф вырос на ненависти к евреям, но случайная встреча во Франции с еврейской семьей изменила его жизнь. В интервью он рассказывает о цене, которую платит за свои кампании по разъяснительной работе в мире: «Говорили, что я предатель арабов».
«Про меня говорили, что я предатель арабов и предатель ислама, и что я оставил религию. Были и те, кто распространял слухи, будто я перешел в иудаизм. Все это неправда», — заявляет саудовский инфлюэнсер Луай а-Шариф, проживающий в Абу-Даби, в интервью журналу N12. Разговор с ним проходит дистанционно, в перерыве между его кампаниями по разъяснительной работе (хасбаре) по всему миру, прямо перед тем, как он сядет на очередной рейс.
43-летний а-Шариф, родившийся в системе образования, которая проповедовала ненависть к Израилю, стал в последние годы заметной фигурой в арабском мире — и человеком, который открыто говорит о другой правде. «Когда я наблюдал за зверствами 7 октября, в моих глазах рухнула идея джихада, на которой нас воспитывали в детстве. Это не вера, это жестокость под религиозной маской», — говорит он решительным голосом.
Выступление а-Шарифа на конференции, состоявшейся в прошлом году во Флориде, стало одним из самых трогательных моментов в его пути и признаком того, что его голос уже пересекает границы. На сцене, перед толпой, он решил начать именно с упоминания детей семьи Бибас и их матери, которые были убиты в плену ХАМАС:
«Мы видели, как народ в Израиле шел с разбитым сердцем на похоронах семьи Бибас — Шири, Ариэля и Кфира. Мы разделяем с ними скорбь и боль каждого, кто потерял свою жизнь.»
Это было исключительное заявление для саудовца, слова человеческой солидарности, которые иллюстрируют, какой долгий путь проделал а-Шариф от воспитания, полученного им с младенчества. Из ребенка, которого учили ненавидеть, он превратился в человека, стремящегося напомнить арабскому миру, что реальность в Израиле человечна и сложна. А-Шариф встал на сторону Израиля и в раундах войны с Ираном, в ходе которых он публиковал разъяснительные ролики, а также успел посетить «Марш живых» — событие, которое сильно на него повлияло. «Мы никогда не забудем и будем процветать вместе — такова воля Божья», — объясняет он. «Я всегда стремлюсь быть на правильной стороне истории, а еврейская история является частью моего наследия как мусульманина».
«Я обязан раскрыть правду»
Перенеси меня к тому, что ты пережил 7 октября. «То, что произошло 7 октября, стало решающим моментом. Когда я был маленьким, многие молодые люди в Саудовской Аравии верили в идею джихада ради Бога и воспитывались на том, что воин джихада — это важный человек, почти возвышенный, пример для подражания. Но когда я увидел детей и женщин, похищаемых из их домов, и невинных людей, убитых на фестивале Нова, я понял, что это машина ненависти».
«С тех пор я рассматриваю джихад и терроризм как одно целое», — подчеркивает а-Шариф. «Неважно, сколько проповедников пытаются представить их как возвышенные принципы, реальность показывает обратное. Джихад — это жестоко, террористично и уродливо. Величайший пример тому — 7 октября, к сожалению. В тот день я понял, что ненависть во имя Бога — это не вера, а слепота. С тех пор я чувствую себя обязанным раскрыть эту правду, даже если это означает, что я заплачу тяжелую личную цену, потому что с того момента, как ты видишь свет, уже невозможно вернуться во тьму».
Как ты справлялся с реакцией арабского мира на события, когда все только начиналось? «Реакция в арабском мире поначалу была очень широкой поддержкой, в первые часы и первые дни. Но сейчас мир просыпается, и в арабских странах начинают понимать, что 7 октября было не победой, а проектом самоубийства и разрушения».
«Почему я не поддался этому?», — продолжает он. «Радикальный ислам уже обманул меня, когда я был маленьким, а верующий человек не касается снова того места, которое его ранило. Он обманул меня один раз, и поэтому я не дам ему ввести себя в заблуждение снова».
Момент, который сломил ненависть
Когда я спрашиваю а-Шарифа, не стало ли сегодня труднее говорить в пользу Израиля в арабском мире, он тут же кивает: «Безусловно», — говорит он. «С 7 октября это стало более сложным и трудным вызовом, но также и более важным, чем когда-либо». Затем он на мгновение останавливается и объясняет, что заставляет его продолжать, несмотря на все сопутствующие препятствия: «Я люблю Израиль, мы как мусульмане верим в пророков и царей, которые были из сынов Израиля. Это историческая земля еврейского народа».
Ты рассказываешь, что вырос на ненависти к евреям. Что заставило тебя начать видеть их иначе? «Я был верен этой ненависти, потому что был религиозен и заучивал Коран в юном возрасте, и так я думал, что это то, что любит Бог — чтобы мы ненавидели евреев и христиан. Моментом, который сломал это восприятие, стала моя поездка во Францию для изучения французского языка, и там я случайно оказался в одной квартире с еврейской семьей в Париже и узнал от них, что такое иудаизм. Вещь, которая удивила меня больше всего в знакомстве с евреями и израильтянами, особенно в Париже, была прежде всего схожесть между нами — в принципах, ценностях и семейности».
По его словам, сходство проявлялось и в привычках: «Когда я был в Париже, перед тем как мы ели, еврейская дама, принимавшая меня, говорила: "Нужно сначала вымыть руки". Я отвечал ей: "Мы тоже так делаем как мусульмане, мы также произносим определенные молитвы перед едой". Эти вещи были очень похожи, и это было просто красиво в моих глазах».
«Я понял, что все это было одной большой ложью»
Как выглядели твои первые встречи с израильтянами после всего того, чему тебя учили в детстве? «Поначалу это было странно. Ведь я вырос на страхе, на вере в то, что евреи — это враг. Но чем больше я узнавал израильтян, тем больше обнаруживал, что это простой народ, обладающий сердцем. Теплые, реалистичные люди, очень далекие от того дьявольского образа, который нам описывали. Это момент, когда ты понимаешь, что все это было одной большой ложью — и что правда не может идти рука об руку с ненавистью».
Посыл Луая а-Шарифа ясен: Израиль, с его точки зрения, не является чужеродным телом на Ближнем Востоке, а является его естественной частью. Он говорит об этом со страстью, упоминая исторические факты, которые доказывают, по его мнению, глубокую связь между евреями и арабами. «Израиль здесь уже тысячи лет. Связь между арабами и евреями древняя и естественная. Они не враги, а соседи с общими корнями». А-Шариф также отмечает, что все сыновья Авраама принадлежат к одному региону, к одной истории. «Евреи здесь не чужаки, они часть ткани Ближнего Востока, точно так же, как и арабы. Пришло время, чтобы и арабский мир признал эту правду».
Война против Ирана доказала, что он — настоящий враг
Когда небо над ОАЭ перестало быть просто тихим фоном, а стало ареной перехватов и угроз — Луай а-Шариф впервые столкнулся с реальностью, которая до тех пор была далекой. «Когда иранские БПЛА и ракеты достигли района, где я живу в ОАЭ, было странное чувство, потому что это первый раз, когда мы переживаем подобное в ОАЭ», — вспоминает он. «Мы слышали звуки перехватов — это были довольно новые для нас звуки — но, слава Богу, была очень большая вера в вооруженные силы, особенно в силы ПВО».
Не только сами моменты оставили в нем след, но и то, что прояснилось вслед за ними: «Это также вызвало у меня лично ощущение, что Иран доказал: все опасения, о которых говорили соседи Ирана, — это реальные опасения. Что Иран хочет расширяться, что Иран враждебен странам региона и что Иран — настоящий враг. Эта война доказала мне, что Иран действительно является настоящим врагом, а не Израиль».
Похоже, что в короткие мгновения между сиреной и перехватом в голове Луая проносились и личные мысли: «Вещи, которые проходили у меня в голове в эти секунды, были чувством страха. У меня нет детей, и это вызвало во мне отцовское чувство и желание привести детей в этот мир».
Расскажи мне о моменте, произошедшем во время войны, который особенно на тебя повлиял. «8 марта 2026 года, после молитвы Таравих в Абу-Даби, я увидел над своей головой один из БПЛА, которые летели в сторону Дубая. В тот момент мне было действительно страшно, потому что это был БПЛА-камикадзе — и я боялся, что он упадет на нас».
Каким ты видишь Иран сегодня? Чего мир не понимает о нем? Например, об угрозе? «Я вижу Иран сегодня, иранский режим — как настоящего врага региона и народов региона, настоящего врага Залива, арабов».
«Чего мир не понимает об Иране, так это того, что в его шиитской идеологии "двунадесятников" нет никакой реальной связи с Палестиной. А в том, что он хочет воевать с Израилем, потому что Израиль представляет собой препятствие для иранского проекта — экспансии и распространения шиитского течения силой, и нанесения удара по всем мусульманам-суннитам, чтобы достичь своих целей в Мекке и Медине. Это то, чего многие на Западе не понимают или не хотят понимать, потому что они недостаточно знают Ближний Восток».
Древняя дружба между евреями и персами возродится
В ходе операции «Рык льва» а-Шариф продолжал публиковать сообщения в поддержку Израиля и атаковал руководство в Тегеране. «Не говорите, что я против Ирана. Скажите, что я против иранского режима», — написал он в соцсети. «Не говорите, что я ненавижу персов, скажите, что я против мулл, потому что иранский народ — не враг. Иранский народ достоин солидарности».
Далее он осудил: «Вы знаете, в чем ирония этой войны? Иранский режим утверждает, что он "защищает палестинцев и шиитов", но его ракеты убивают их. Исламский режим в Иране не защищает народы региона, он подвергает их террору. Его ракеты не делают различий между израильтянами и палестинцами, арабами или персами, а также между суннитами и шиитами. Он несет смерть всем. Это причина, по которой все больше и больше людей на Ближнем Востоке понимают эту реальность. Этот режим не защитник региона, а враг всех в нем. Исламский режим Ирана должен пасть».
В другом сообщении он призвал отдать честь силам армии ОАЭ, которые защищали страну от иранской атаки, и завершил призывом к миру с исторической точки зрения: «История рассказывает совсем другую историю о евреях и персах. Первым лидером, который вернул евреев на их родину, не был европейский лидер или европейская держава. Это был Кир Великий, царь Персии, который освободил евреев из вавилонского плена и позволил им вернуться в Иерусалим и заново построить Храм. На протяжении сотен лет евреи жили в безопасности в Персии, внося вклад в ее культуру, экономику и мудрость. Еврейские мудрецы с уважением отзывались о Персии, стране терпимости и мудрости. Что изменилось, так это пришедший к власти радикальный исламский режим. Ни одна страна в регионе не примет реальность, в которой Тегеран угрожает самому ее существованию. Однажды, когда иранский народ снова будет свободен, иншалла, древняя дружба между евреями и персами также возродится. Потому что тиранические режимы падают, но история, правда и общая цивилизация остаются непоколебимыми».
С Божьей помощью, однажды мы станем большинством
Прямо перед окончанием интервью а-Шариф смотрит в сторону и затем улыбается. «Я знаю, что мы все еще в меньшинстве», — признает он. «Есть арабские голоса, которые поддерживают то, что я говорю, но их мало. Я верю, что с Божьей помощью мы однажды станем большинством, как Иегуда Маккавей и Маккавеи начинали как меньшинство, пока их правда не победила».
Когда я спрашиваю его, какой заголовок, по его мнению, подытожил бы его путь, он отвечает без колебаний: «Тот, кто познал Бога после поиска в книгах, и познал правду — и правда освободила его». И затем а-Шариф объясняет: «Я искал Бога, когда был радикальным мусульманином, но мое сердце было полно ненависти. Ненависти к Богу, к евреям. Но когда я настоял на поиске истины, даже если она против того, чему меня учили, — я превратился из человека, который говорит "пусть Бог проклянет евреев", в человека, который говорит "как прекрасны шатры твои, Иаков, жилища твои, Израиль". Это та правда, которую я нашел, и именно она освободила меня».
