Секрет, который Реувен Давид хранил 50 лет, раскрылся только на смертном одре
Доктор Эйнат Янович спустя полвека узнала, что ее отец, Реувен Давид, был выжившим в Холокосте. Этот секрет, который он бережно скрывал от семьи, стал ключом к пониманию его невероятной щедрости и стремления делать добро.
Когда доктор Эйнат Янович говорит о своем отце, Реувене Давиде, благословенна его память, ее голос звучит как голос дочери, удостоившейся безусловной любви и все еще пытающейся осознать правду, которая открылась слишком поздно. На протяжении пяти десятилетий жизнь в доме семьи Давид казалась абсолютно нормативной, полной радости, спорта и отдачи. Никто не подозревал, что под поверхностью Реувен несет непосильное бремя. Лишь за несколько дней до смерти, когда он лежал на больничной койке и кошмары прошлого всплыли и захлестнули его, Реувен решил нарушить молчание длиною в жизнь и признаться жене и детям: «Я — выживший в Холокосте».
Для доктора Янович, руководителя специализации по образованию детей раннего возраста в Академическом колледже Оно, это открытие стало не только семейным потрясением. Оно стало ключом к пониманию всего, что сформировало ее жизнь. «Он скрывал это от всех, — говорит она. — От жены, от нас, детей. Даже в кругу расширенной семьи это был секрет, хранимый в сейфе. Внезапно, в один миг, все части пазла нашей жизни сложились в единую картину».
Хромота, о которой не говорили, и яма во дворе в Румынии
Реувен родился в городе Роман в Румынии, один из шести братьев и одной сестры. Всю свою жизнь Эйнат помнит отца хромым, его левая нога была короче правой. Когда она спросила об этом в пятилетнем возрасте, реакция сразу дала ей понять: это тема, которую не обсуждают. «Я поняла, что здесь есть рана, и не только физическая», — вспоминает она.
Только на смертном одре открылась полная история. Во время войны, когда нацисты совершали облавы в этом районе, Реувен и его братья были спрятаны в яме, вырытой во дворе дома и забросанной сеном. Мать, которая была вынуждена обслуживать нацистов и готовить им лекарства, чтобы остаться в живых, передавала детям еду каждый раз, когда выходила во двор. В один из дней, когда еда не поступила, маленький Реувен вышел из укрытия, чтобы поискать пищу для братьев. Он столкнулся с нацистскими солдатами, которые выстрелили ему в ногу и тяжело ранили его. Ребенок выжил, но ранение оставило его инвалидом на всю жизнь — немое свидетельство ужаса, о котором он отказывался говорить.
«Поразительно то, что и шестеро его братьев, которые все репатриировались в Израиль и построили прекрасные семьи, хранили абсолютное молчание, — рассказывает доктор Янович. — Они выбрали жизнь. Они выбрали не быть жертвами. Мой отец не хотел, чтобы мы росли в тени его травмы, он хотел, чтобы мы были свободными, занимались спортом, были счастливыми. Он защищал нас от своего прошлого ценой огромного одиночества с этим секретом».
Открытие того, что он выжил в Холокосте, повлекло за собой еще одно потрясающее признание. За несколько дней до кончины Реувен сообщил семье, что на протяжении десятилетий получал репарации из Германии, однако эти деньги никогда не поступали на общий счет с женой и не использовались для нужд дома.
«Он рассказал моей маме, что открыл отдельный счет, на который зачислялись репарации, и мы обнаружили, что он пожертвовал их все, — рассказывает Эйнат. — На счету осталось ноль шекелей. Он не хотел прикасаться к этим деньгам, не хотел получать от них удовольствие. Он передавал их нуждающимся, благотворительным организациям, людям, которым тяжело. Это был его способ превратить абсолютное зло, которое он пережил, в абсолютное добро для других. Он не говорил о ценностях, он жил ими».
Эта щедрость была визитной карточкой Реувена. Несмотря на хромоту и трудности, он регулярно ездил по праздникам в дома престарелых в сопровождении музыкантов, которые радовали пожилых людей. Эйнат, сопровождавшая его, помнит, как он раздавал пончики на Хануку и заботился о том, чтобы каждый встреченный им человек почувствовал, что его замечают. «Он всегда говорил нам стараться сделать так, чтобы каждый человек, которого мы встретили, уходил в лучшем состоянии, чем мы его нашли, — говорит она. — Сегодня я понимаю, что эта отдача была его искуплением».
С маленькими детьми не говорят об ужасах
Сегодня доктор Янович переводит сложное наследие своего отца в педагогические инструменты. Вопрос о том, как преподносить День Катастрофы детям в возрасте от трех до восьми лет, является одним из самых сложных в израильской системе образования.
«История моего отца научила меня тому, что самый сильный посыл — это не ужас, а человечность, — объясняет она. — В раннем возрасте мышление очень конкретно. Дети не могут постичь такие понятия, как шесть миллионов или антисемитизм. Если мы слишком рано подвергнем их воздействию чистого зла, мы просто посеем страх и тревогу».
По словам доктора Янович, воспитание памяти о Холокосте в юном возрасте должно быть сосредоточено на базовых ценностях. «Мы не говорим с детьми раннего возраста о Холокосте напрямую. Мы говорим о дружбе, о помощи ближнему, о принятии другого. Цель состоит в том, чтобы выстроить у ребенка чувство безопасности и принадлежности, а не вызывать ночные кошмары».
Распространенная ошибка, по ее словам, — это попытка объяснить детям зло. Маленькие дети не могут обобщить мировое зло. С их точки зрения, если есть кто-то злой, он может прийти и к ним домой прямо сейчас. Поэтому память должна быть позитивной и вдохновляющей: чему мы научились из нашей истории о силе человеческого духа и о важности человеческого отношения к ближнему.
Доктор Янович, которая в молодости была чемпионкой Израиля по спортивной гимнастике, сегодня проходит резервистскую службу в центре боевой подготовки. «За последнее десятилетие мы изменили тесты по физической и боевой подготовке в армии, — рассказывает она. — Я провожу отбор призывников на курс инструкторов по физподготовке и провожу отборы на офицерские должности». Именно в армии ей удалось замкнуть круг с историей жизни своего отца, когда она присоединилась к делегации «Свидетели в форме» в лагеря смерти в Польше.
Помимо академической и армейской работы, доктор Янович читает лекцию памяти своего отца под названием «Выбирать правильно», которая посвящена жизненному выбору. Один из таких выборов родился именно в момент прощания с другим человеком. «Я была на похоронах и слушала надгробные речи, и спросила себя, слышит ли покойный вообще те прекрасные слова, которые о нем говорят», — вспоминает она. Эта мысль привела ее к необычному поступку: она вернулась домой, написала отцу все, что хотела, чтобы он знал — фактически ту надгробную речь, которую планировала прочитать о нем однажды, — и отправила ему ее заказным письмом, пока он был жив. Он получил письмо, прочитал и был очень тронут. Он позвонил ей и плакал.
Этот урок она преподает сегодня своим студентам как жизненный совет: никогда не ждите, пока станет слишком поздно. Скажите важным для вас людям все, что вы хотели бы, чтобы они знали, сейчас. Это, с ее точки зрения, способ превратить память о прошлом в акт милосердия в настоящем: увидеть человека, подарить ему любовь и чувство принадлежности и помнить, что тот, кого труднее всего любить, — это тот, кто больше всего нуждается в любви. В этот День Катастрофы, неся в себе тайну своего отца и его наследие отдачи, доктор Янович оставляет простое напоминание: «День, который проходит без того, чтобы вы сказали своим детям, что любите их, — это потерянный день».
