Шабак — это не частная вотчина Нетаниягу

«Я требую, чтобы Шабак расследовал утечку, которая, как я полагаю, произошла из кабинета министров», — распорядился премьер-министр Биньямин Нетаниягу одному из предыдущих руководителей службы. Ответ главы Шабака был прост: «Любой, кто имел доступ к тайне, является потенциальным подозреваемым, включая вас, господин премьер-министр, и всех министров кабинета. Если у кого-то будет иммунитет от расследования, провести его профессионально невозможно, поэтому я за это не возьмусь». Нетаниягу не стал повторять требование. Так, по крайней мере, гласит легенда, ходившая в ведомстве.

Несколько дней назад глава Шабака Давид Зини изменил подход и решил удовлетворить требование Нетаниягу начать расследование утечки даты атаки на Иран в эфир 12-го канала. Он обратился к юридическому советнику правительства за разрешением. Стало также известно, что Зини встретился по этому вопросу с Яаковом Бардуго — политическим «супер-аналитиком» 14-го канала, крайне близким к Нетаниягу. По словам самого Бардуго, встреча была посвящена убеждению Зини начать расследование вопреки изначальной позиции организации. Шабак подтвердил факт встречи, скандальный сам по себе, однако отрицал, что решение было принято под ее влиянием.

Вопрос утечек — это столкновение фундаментальных ценностей: ущерба безопасности государства и способности проводить предметные дискуссии с одной стороны, и свободы прессы как основы демократии — с другой. Не менее важен и аспект использования Шабака в политических целях. Комиссия Винограда после Второй ливанской войны дала рекомендации по этому вопросу, на основе которых был выработан рабочий порядок взаимодействия Шабака и юридического советника правительства. В остальном же израильские правительства сделали немного.

Закон о Службе общей безопасности (2002 г.) гласит, что одна из задач службы — охрана государственных тайн. Как правило, Шабаку не нужно разрешение для начала расследования, если пострадал такой орган, как ЦАХАЛ, «Моссад» или иное ведомство. Так было в делах об утечках Ури Блау или в газету «Бильд». При принятии решения учитывается реальный ущерб безопасности, возможность эффективного расследования и, что крайне важно, свобода прессы. Журналисты в большинстве случаев не являются подозреваемыми, а инструменты контроля над ними наносят серьезный урон их профессиональной деятельности. Поэтому Верховный суд установил жесткие ограничения на проникновение в средства коммуникации прессы.

Когда требование о расследовании исходит от политического эшелона, возникает встроенная чувствительность, ведь мотивом могут быть не интересы безопасности, а политические или имиджевые соображения. Закон прямо запрещает давать службе указания «ради партийно-политических интересов». Поскольку такие цели никогда не декларируются открыто, их приходится выводить из сути дела: был ли нанесен реальный ущерб, открывались ли аналогичные дела ранее и не направлено ли расследование на обслуживание политической повестки.

Чтобы нейтрализовать опасения, были установлены принципы: обязанность детализировать ущерб, консультации с юридическим советником правительства по делам общественных деятелей и установление границ использования инструментов спецслужбы. Было закреплено, что в вопросах расследования утечек ось подчинения проходит между главой Шабака и юридическим советником правительства, а не премьер-министром.

Когда это выгодно, Биньямин Нетаниягу и его окружение сами становятся главными источниками утечек с закрытых заседаний. Так было во время операции «Нерушимая скала» и при передаче информации, запрещенной цензурой, в «Бильд», чтобы отвлечь внимание от гибели шести заложников. В этих обстоятельствах требование расследовать утечку на 12-й канал выглядит абсурдным, и юридический советник правительства должна отказать. Во-первых, это не нанесло ущерба безопасности. Во-вторых, доступ к дате атаки имели тысячи людей, поэтому расследование в отношении такого круга лиц неразумно. Истинная цель Шабака — расследование деятельности журналистов и проникновение в их устройства, чтобы найти источник.

Политические мотивы этого требования прозрачны. Оно призвано запугать и заставить замолчать центральный канал коммуникации, чтобы подчинить его контролю Нетаниягу — того самого, чья одержимость медиа-контролем привела его на скамью подсудимых. Глава Шабака, понимающий границы демократии, не должен был просить об этом. Поскольку Шабак под руководством Зини предпочитает подчинение премьер-министру, а не долг перед общественностью, юридический советник правительства должна вежливо и твердо разъяснить ему границы. Это вызывает серьезную тревогу за будущее службы.