Скажи, ты что-то знаешь?

Четыре слова знаменуют кататоническое и даже психотическое состояние, при котором даже видимость нормальности садится в самолет и сбегает, прежде чем закрывается небо: «Скажи, ты что-то знаешь?». И, конечно, это «что-то» относится не к одной из многочисленных загадок человеческого существования, а к вопросу о том, когда возобновится война с Ираном. В конце концов, сейчас июль-август, а говорят, что бог любит троицу. Это искаженное состояние, возникшее после почти трех лет атмосферы чрезвычайного положения и паники, стало своего рода заменителем магния, которого не хватает в водопроводной воде.

Нервные сообщения каждый час о происходящем в аэропорту, который в летние месяцы стал местом не менее священным, чем Храмовая гора, — это лишь часть реальности. До выборов осталось чуть больше трех месяцев, но они воспринимаются как второстепенное событие в сюжете, где в любую минуту может возникнуть необходимость перенести предвыборные встречи из тесных гостиных в душные защищенные помещения (МАМАКи). В такой ситуации невозможно по-настоящему говорить о концепциях безопасности, политических, экономических или социальных вопросах. «Гора зла» нависает над измученной и встревоженной общественностью, чьи «критические» СМИ и большая часть оппозиции сидят в студиях, грызут ногти и спят в обуви, ожидая сигнала, чтобы начать рассуждать о «достижениях» ВВС, «интимной» координации с армией США и уровне «проницаемости» режима аятолл.

Как обычно, в ожидании предупреждений Командования тыла, нет никакой серьезной дискуссии о соотношении цены и пользы, рассмотрения альтернатив, а также легитимности того, кто объявил о «победе, которая останется на поколения» и превратил противостояние с Ираном, страной с 90-миллионным населением, в дерби, проходящее несколько раз в год. Запрещено даже допустить мысль: достоин ли человек, который с такой интенсивностью занимается Ираном и вопросом, может ли «ситуация в сфере безопасности» отменить праймериз, снова загонять миллионы в бомбоубежища, из которых некоторые выйдут, уже не имея дома, в который можно вернуться. И это, как известно, лучший случай.

Помимо смертельной опасности, потери имущества и ущерба для заработка, публикуется все больше данных о душевной цене, которую платят обычные граждане за то, что страна застряла в петле военных столкновений и не имеет понятия, как из нее выйти — а также как лечить потерянных детей и их сломленных родителей. И все же общественное пространство наполняется извращенным сочетанием паники и возбуждения в преддверии момента, когда жизнь, как таковая, просто вытянется во фрунт.

Вполне может быть — и жаль, что этот провал не будет расследован, — что враг находится в одном шаге от необратимого изменения баланса сил в регионе и мире. Возможно, весь этот яд в глазах необходим, чтобы обеспечить существование государства. Но нельзя отменять, преуменьшать и уж точно нельзя подавлять сомнения и огромный ущерб, причиненный из-за исчезновения способности ложиться спать, зная, как будет выглядеть следующий день. Это не предрешено судьбой, и если «нет выбора», то это результат колоссального провала, за который нация, желающая жить, должна взыскать цену, а не вилять хвостом. И нет, я ничего не знаю.