Скрытая эпидемия насилия в школах: учителя подвергаются нападениям и чувствуют себя беззащитными

Беременная учительница недавно нуждалась в медицинской помощи после того, как мать ученицы подвергла её жестокому словесному насилию и угрожала её жизни. В другом случае ученик второго класса схватил большой камень и побежал к однокласснице с намерением бросить его ей в голову. Учительница, заметившая опасность, оттолкнула девочку, чтобы предотвратить удар — и тогда ученик набросился на неё, вцепился в волосы, с силой повалил на пол, ударил ногой по лицу и не давал ей высвободиться. В другой школе дежурная учительница, пытавшаяся разнять двух подравшихся учеников, пострадала от стула, который один из них бросил во время дисциплинарного разбирательства. Она потеряла сознание и нуждалась в медицинской помощи. В еще одном случае учительница была эвакуирована на машине скорой помощи в больницу после нападения ученика.

Это не исключительные, изолированные инциденты, а часть постоянно обостряющейся хроники физического и словесного насилия в отношении учителей и педагогических коллективов по всей стране. За последний год Профсоюз учителей (Гистадрут ха-морим) приостанавливал занятия в 27 школах на несколько часов после случаев насилия со стороны учеников и родителей. Однако и в Профсоюзе подчеркивают: речь идет лишь о крайних случаях, само явление гораздо шире.

«Учителя приходят на поле боя»

Физическая и словесная травля среди учеников — явление в школах не новое, но учителя в последнее время сообщают о переходе «красной черты»: насилие больше не направлено только на других учеников, но и на тех, кто должен удерживать класс, успокаивать, разнимать и защищать. Учителя описывают вырывание волос, удары ногами, толчки, удары кулаками и даже уколы острием карандаша. В ряде случаев им требовалась медицинская помощь. Есть и те, кто ушел из преподавания после нападения.

Наряду с физическими травмами многие из них говорят о чувстве унижения, стыда и вины — иногда и потому, что, по их утверждениям, администрации школ и местные власти предпочитают замалчивать инциденты, чтобы не нанести ущерб имиджу учреждения и записи в него. «Есть учителя, которые приходят в школу так, будто вступают в зону боевых действий», — сказал учитель из Тель-Авива, подвергшийся нападению со стороны ученика. «У нас не так много возможностей. Агрессивных учеников отстраняют на два-три дня — и они возвращаются в школу. Учителя терпят оскорбления на уроках, и это унизительно. Ученик впадает в ярость, материт учителя и выходит. Есть учителя, которые боятся разнимать дерущихся учеников, потому что знают, что высока вероятность нападения и на них».

По его словам, он и сам подвергся нападению после того, как попросил ученика, буянившего в коридоре и кричавшего на учительницу, подождать у кабинета директора. «В ответ он очень сильно меня толкнул. Я отлетел и чуть не упал головой. Мое сердце сильно колотилось, это было пугающе, и все вокруг были напуганы. Позже другой учитель рассказал мне, что тот же ученик толкнул и его — но он никому не рассказал, потому что стеснялся и чувствовал себя униженным».

Генеральный секретарь Профсоюза учителей Яффа Бен-Давид описывает реальность, которая гораздо серьезнее той, что видна со стороны. «Каждый день есть учителя, которые подвергаются физическому или словесному насилию со стороны учеников», — заявила она. «Если бы мне приходилось объявлять забастовку после каждого случая насилия, каждый день бастовали бы десятки школ». По её словам, разрыв между школами огромен. «Есть школы, куда учителя приходят с радостью, а есть школы, где учителя должны каждый день произносить благодарственную молитву (Биркат ха-Гомель). Многие уходят на больничные или покидают систему с душевными и физическими травмами. Это безумие, и мы не согласимся на продолжение причинения вреда учителям со стороны учеников и родителей. Царит вседозволенность. Учителя превратились в боксерскую грушу».

---

Бен-Давид призывает вернуть в школы муниципальных полицейских, как это было в прошлом, и утверждает, что необходима резкая смена подхода. «Необходимо вернуть защищенность», — сказала она. «Из-за требования "инклюзивности" царит хаос. Нет инклюзивности для насилия. Сейчас нужна твердая рука. Если в школах будут полицейские, дети и родители поймут, что инклюзивности для насилия нет. Говорят "нулевая терпимость к насилию", но это остается лозунгами — без инструментов и без оперативных шагов». Она добавила, что учителя боятся даже делать замечания ученикам из-за опасения реакции со стороны родителей. «Учителя боятся сделать замечание ученику, потому что отец может прийти в школу и напасть на них. Озверение происходит не только на улице — оно вошло в школы».

«В системе не останется учителей»

Одно из самых серьезных обвинений, поступающих с мест, заключается в том, что о случаях насилия сообщается не всегда. Бен-Давид утверждает, что в определенных случаях директора, инспекторы и власти просят учителей не подавать жалобы — чтобы не навредить репутации школы. «Многие не жалуются», — сказала она. «А когда нам становится об этом известно и я обращаюсь, директриса говорит, что забастовка испортит ей показатели записи. Я однозначно заявляю, что должна беречь душевное и физическое здоровье учителей. Они хотят, чтобы учителя были Робин Гудами».

По её словам, в одной из школ учителя подвергались ежедневному насилию, которое включало вырывание волос, удары ногами и швыряние стульев — но им не давали жаловаться. Только после того, как учительница обратилась к ней анонимно, по её словам, вопрос был решен. «Когда есть сокрытие, это взрывается в лицо, вместо того чтобы немедленно лечить и искоренять», — сказала она. «Учителя получают удары и чувствуют стыд. Учительница отдает душу, получает удар от ученика — а школа не приходит ей на помощь».

Бен-Давид предупреждает, что если тенденция сохранится, системе образования будет еще труднее удерживать учителей. «В системе не останется учителей. Придется привозить учителей даже из Шри-Ланки, а не только воспитательниц. Учителя любят преподавание и отдают душу ученикам, но они не получают поддержки, и статус страдает. Сколько любви может выдержать? Должен быть межведомственный шаг — не только Министерства образования, но и образования, социального обеспечения, полиции и юстиции. Пока не стало слишком поздно. Я не хочу оказаться просто правой».

Согласно опросу Национального управления по измерениям и оценке при Министерстве образования от 2024 года, каждый десятый учитель сталкивался с насилием со стороны учеников, а каждый двадцатый — с насилием со стороны родителей. Шесть процентов учителей сообщили, что им угрожали физической расправой, причинением вреда в социальных сетях, ущербом имуществу или ложными жалобами. Кроме того, 38% учителей сообщили, что у них нет навыков и инструментов для борьбы с дисциплинарными проблемами.

Эти данные вписываются в более широкую картину насилия среди молодежи. Согласно международному исследованию Всемирной организации здравоохранения, проведенному в 2023 году, 20% учеников участвовали в травле другого ребенка на территории школы, и около 30% участвовали в физической драке. 25% были жертвами травли, домогательств или издевательств, а 26% подвергались преследованиям или выслушивали оскорбления и насмешки. 9% учеников сообщили, что носили с собой оружие, такое как нож, перочинный нож, палка или пистолет на территории школы, и 11% носили оружие вне школы. Самым распространенным видом оружия был перочинный нож, за ним следовали слезоточивый газ или перцовый баллончик.

Была избита учеником — и получила выговор от директора

Насилие исходит не только от учеников. Родители, как описывают учителя, в ряде случаев также стали угрожающим фактором. Одна учительница написала своему руководству, что мать ученицы обратилась к ней на территории школы «с ужасными криками» и угрожала ей: «Я похороню тебя заживо», «Твоя карьера закончена» и «Иди лечись». Вследствие инцидента, написала учительница, у неё начался приступ тревоги, сопровождавшийся сильными физическими болями, и ей пришлось получить срочную медицинскую помощь в приемном покое. «Ввиду серьезности случая и его последствий для здоровья и психики», написала она, «на данном этапе я не намерена возвращаться к преподаванию».

Другой случай иллюстрирует чувство покинутости, о котором говорят учителя. Уважаемая учительница математики рассказала, что попросила ученика, говорившего по телефону во время урока, передать ей аппарат или оставить его в секретариате. «Ученик встал, и я подумала, что он идет в секретариат», — рассказала она. «Но вдруг он прижал меня столом к доске. Я стояла между доской и столом, в боли, в беде и без возможности пошевелиться. Остальные ученики снимали это на видео и подбадривали его. Я пыталась освободиться, а он не давал мне в течение долгих минут». По её словам, после того как ей удалось освободиться, ученик вышел из класса, ударил её ногой и преследовал вместе с другими учениками в направлении учительской. «Я сидела в учительской в шоке и боялась выйти», — рассказала она. Ученик был исключен и позже возвращен, но что задело её не меньше, так это отношение, которое она получила после этого. По её словам, её вызвали в кабинет директора — и там ей было сказано, что, возможно, она не подходит школе и, возможно, даже не подходит для профессии учителя. «Я почувствовала удар в живот», — рассказала она. «Только что я была хорошим учителем, а после того как ученик нападает на меня — от меня открещиваются. Я решила уйти из преподавания. Я была поражена, когда директор позвонил ученику сказать ему, что учительница ушла и он может вернуться. К счастью, я получила предложения из других школ и осталась в преподавании, которое люблю».

«Преступность стала нормой для части детей»

Д-р Сюзи Бен-Барух, полковник полиции в отставке и бывший национальный офицер по делам молодежи в полиции, говорит, что наряду с ростом насилия среди учеников и подростков отмечается также снижение авторитета родителей и учителей. По её словам, школы должны больше привлекать полицию. «В системе образования всегда было насилие», — сказала она, — «но не в таких масштабах и не такой интенсивности. Дети приходят в школу с низким порогом терпения, а школа утратила свой статус авторитетного органа. Первые трещины в механизме регуляции у молодежи появились во время короны, после которой произошел рост преступности, а после операции «Железные мечи» и ужасающих видео — преступность стала нормой для части детей. Некоторые из них и сами страдают от насилия в семье».

По словам Бен-Барух, хронический стресс создает почву для вспышек издевательств, бойкотов и насилия — и иногда именно насилие дает детям чувство контроля. «Я не ожидаю, что учителя решат все проблемы», — сказала она. «Учительница не может разогнать драку. Нехватка учителей-мужчин в системе образования ощущается в этом аспекте, а иногда и в потребности в отцовской фигуре».

Д-р Ноа Зебергер Тамир, педагогический консультант и лектор факультета образования в Академическом центре Левински-Вингейт, также описывает тревожный рост частоты и тяжести случаев насилия. «Речь идет не только о столкновениях между самими учениками, которые стали более жесткими», — сказала она, — «но и о росте насилия со стороны родителей в отношении учителей и административных команд, а также о насильственных конфликтах между самими родителями вследствие инцидентов, связанных с их детьми». По её словам, школы стали ареной, куда стекаются более широкие напряжения в израильском обществе.

Д-р Йохи Симан-Тов, эксперт по чрезвычайным ситуациям и консультант колледжа Эфрата, добавляет, что после периодов чрезвычайных ситуаций ожидается рост рискованного поведения и насилия — но подчеркивает, что не всё проистекает из войны или ситуации в сфере безопасности. «Есть четкая линия между легкостью, с которой причиняют вред друг другу словесным насилием, и отсутствием регуляции, которое обнаруживается у молодежи», — сказала она. «И взрослые, и подростки, которые действовали с особой жестокостью, не планируя её заранее, скатились к этому из-за отсутствия привычки откладывать реакцию на гнев и из-за отсутствия эмоциональной регуляции».