Смех сквозь слёзы: Ади Ашкенази и Ашира Гринберг на одной сцене
Известная израильская стендапистка Ади Ашкенази объединилась с Аширой Гринберг, вдовой погибшего в Газе подполковника Томера Гринберга, для необычного шоу. Вместе они пытаются найти способ говорить о боли, утрате и жизни после 7 октября через призму юмора, доказывая, что смех может сосуществовать с горем.
Ади Ашкенази привыкла смешить публику, но после 7 октября она была уверена, что с этим покончено. Казалось, что смех больше невозможен, а уж тем более — вызывать его у других. Сейчас, спустя почти три года, она снова на сцене, заново прокладывая путь к радости, даже когда реальность не даёт для этого особых причин. В этот раз к ней присоединилась Ашира, вдова подполковника Томера Гринберга, командира 13-го батальона бригады «Голани», погибшего в боях в секторе Газа в декабре 2023 года. После его смерти Ашира осталась с дочерью Арбель, которой тогда было всего четыре года. И теперь они обе выходят на совместное стендап-шоу.
«Привет! Как же я волнуюсь перед встречей с тобой», — говорит Ади, встречая Аширу за кулисами. «Я боюсь до безумия», — признаётся Ашира. Ади пытается подбодрить её: «Почему ты боишься? Это твоя натура». Ашира отвечает: «Верно, но я хочу, чтобы люди смеялись над шутками и понимали, что это не вечер скорби. Я не уверена, что они это осознают». Ашира признаётся, что выходит из зоны комфорта: «Обычно я умею фильтровать, что говорю тёте, а что подруге, но сегодня здесь вся его семья». Она смущённо улыбается, вспоминая, как на могиле мужа оставила коробку с кремом для обуви и зеркальцем с запиской: «Солдат, поправь свой внешний вид». «Все были в шоке, — смеётся она, — а я думала: если кто-то и порвался бы от хохота, так это Томер. Он ведь судил солдат за такие вещи».
«Вдова — это священная корова»
На сцене Ади поднимает непростую тему: «Вдовство — это священная корова. Люди чувствуют себя очень неловко рядом с вдовой. Я не знаю, согласитесь ли вы, но возникает чувство вины». Ашира кивает: «Я почти извиняюсь, когда знакомлюсь. Люди прячутся в креслах и не знают, что делать: предложить мороженое, вино или объятия? Я всё ещё жду предложений свиданий, чтобы, услышав, что я вдова, подумали обо мне и как о главе номер два». Ади делится своими переживаниями: «Когда она смеётся над людьми, которые не знают, что ей сказать, меня это ломает, потому что я как раз из тех людей».
Ашкенази, которая 25 лет была одной из самых смешных женщин Израиля, признаётся: «Стендап выражает твоё сердце. Что-то во мне сломалось, как и у каждого гражданина страны. Я часто плачу на сцене, зажигаю поминальные свечи и молюсь вместе с публикой. Я не могу просто перевернуть страницу». Она рассказывает, что вернуться к выступлениям её убедила рабанит Ямима Мизрахи: «Она сказала: "Вернись". Я решила, что если меня уже ничто не смешит, может, я смогу рассмешить других. Это укрепляет и меня, и публику, помогая найти общую точку опоры для возрождения».
Жизнь после потери
Разговор постоянно возвращается к чёрному юмору как способу выживания. Ашира твёрдо уверена: «Нельзя весь день плакать. У меня нет сил больше плакать. Давайте переведём язык на что-то смешное». Она вспоминает, как «родилась заново» в день смерти мужа, и теперь учится жить заново, опираясь на маленькие детали: кофе, который любил Томер, книги, которые он читал Арбель.
«Нет правильного или неправильного способа скорбеть, — говорит Ашира. — Но Томер научил меня смотреть на наполовину полный стакан. Я овдовела в 32 года, но я не могу сидеть с этой тяжестью каждый день, поэтому я смеюсь над ней». В конце шоу Ади обнимает её: «Ты была идеальна. Спасибо тебе за столько утешения и надежды, которую ты даришь нам внутри своей личной истории». Возможно, смех не приходит на смену боли, но он даёт силы жить рядом с ней.
