Ставка на всё: Мири Регев готова унизить государство ради лояльности Саре

Пылкая поддержка министром транспорта Мири Регев предложения депутата Кнессета Сасона Гуэты («Ликуд») удостоить супругу премьер-министра Сару Нетаниягу чести зажечь факел в День независимости, дополненная её собственным предложением — вручить госпоже Нетаниягу Премию Израиля — это не просто очередной «политический пробный шар». Это шаг, который очерчивает образ Регев как человека, решившего поставить всё на карту на поле, где лесть является единственной валютой, имеющей хождение.

Предложение вручить Саре Нетаниягу Премию Израиля — это новый пик абсурда даже по меркам поляризованной израильской политики. Это шаг, которым Регев говорит вслух то, о чём многие шепчутся: государственность мертва, а на её место пришла эпоха придворничества. Регев, отвечающая за церемонию зажжения факелов, которая проходит ежегодно в канун Дня независимости, знает, что Сара Нетаниягу обладает огромной властью в вопросах назначения министров и их политического будущего. Она понимает, что путь к высокому посту в следующем правительстве лежит не через реформы в сфере транспорта или успех на церемониях, а через абсолютную лояльность.

Вопрос в том, до какой степени высокопоставленный политик готов унижаться? Регев, которая в прошлом строила свой имидж «бойца» за периферию и человека, не считающегося с элитами, сегодня выглядит как потерявшая тормоза. Попытка превратить Сару Нетаниягу в национальный символ, достойный самой престижной премии страны, воспринимается даже среди многих сторонников «Ликуда» как оторванный от реальности шаг, граничащий с тошнотворной лестью.

Когда Регев выдвигает такое предложение, она фактически обесценивает саму премию и значение национальных церемоний. Она превращает незыблемые ценности Государства Израиль в подарки, которые она раздает для собственного продвижения. Это момент, когда политик перестает служить обществу и начинает служить своим личным амбициям через самоуничижение перед центром силы.

Большая ирония заключается в том, что именно в ближайшем окружении премьер-министра слышны голоса несогласия. Даже самые преданные советники Биньямина Нетаниягу понимают, что Регев перешла черту. Её рвение льстить и крайность её предложений превращают тему в шутку и порождают широкий общественный антагонизм, который вредит Саре Нетаниягу.

Когда Регев выдвигает предложения, о которых её никто не просил, она выставляет Сару Нетаниягу человеком, нуждающимся в искусственных наградах для получения признания. Вместо того чтобы защищать супругу премьер-министра, Регев превращает её в мишень для насмешек. Приближенные осознают имиджевый ущерб.

Регев действует не из искренней любви, а из холодного оппортунизма. Она тщательно планирует своё будущее. Она видит политическую карту и понимает, что битва за наследство в «Ликуде» будет страстной и жестокой, и она готовится к тому, чтобы выжить в день после Нетаниягу или обеспечить себе удобную стартовую позицию в правительстве. Политическая история учит, что тот, кто льстит чрезмерно, в итоге оказывается выброшенным в сторону в тот момент, когда перестает быть полезным или становится слишком обременительным. Регев делает ставку на то, что эта лояльность окупится в краткосрочной перспективе, но в долгосрочной она может обнаружить, что общество и политическая система не забывают моменты, когда красные линии государственности были пересечены в угоду узким личным интересам.

Кто этот человек

Мы снова «благословлены» неким «высокопоставленным лицом». На этот раз в канцелярии премьер-министра. В отношении нынешнего высокопоставленного лица ведется расследование по подозрению в изнасиловании. Если вы спросите легендарного криминального репортера Буки Наэ, он скажет вам, что «высокопоставленный» — это не звание, присваиваемое Управлением государственной службы, а изобретение редакторов новостей, которым нужна драма для продажи новостей, и репортеров, жаждущих публикации своего материала в газете.

Нет сообщения более бесполезного, чем «рядовой подозреваемый». Кого интересует новость о рядовом сотруднике, подозреваемом в преступлении? Но когда речь идет об истории про «высокопоставленного», это совсем другое дело. Израильские СМИ уже много лет страдают синдромом частого использования термина «высокопоставленные лица». Это ситуация, когда, например, подозреваемый или задержанный становятся представителями аристократии преступного мира в тот момент, когда наручники защелкиваются на их запястьях.

Офицер полиции в звании рав-пакад (майора) удостаивается стремительного повышения в тот день, когда его подозревают в получении взятки, и становится «высокопоставленным офицером». Мелкий преступник, подозреваемый в вымогательстве платы за покровительство, повышается до «высокопоставленного деятеля преступного мира». В больницах иерархия также работает сверхурочно. Врач-стажер, попавший в неприятности, становится «высокопоставленным врачом». Титул «высокопоставленный» стал бронежилетом редактора. Это приправа, призванная превратить пресную новость в сенсационную. В нынешнем деле вопрос «кто этот высокопоставленный» занимает страну больше, чем само подозрение. Проблема чрезмерного использования слова «высокопоставленный» в том, что оно стирает смысл. Когда каждый второй подозреваемый — «высокопоставленный», мы теряем способность ужасаться, когда речь идет о действительно высокопоставленном лице.

Речь идет, по всей видимости, о неписаном контракте между полицией, прессой и общественностью. Полиция хочет показать, что она ловит крупную рыбу, а пресса хочет заголовков, которые потрясут основы. Суперлативы всегда были в журналистике, но в последнее время их стали использовать чаще. Дов Юдковский, бывший редактором «Едиот Ахронот», в 1986 году разослал письмо сотрудникам газеты, в котором пояснил: «Я прошу избегать использования суперлативов и лишних прилагательных. Не каждый автомобиль является роскошным, не каждый идиш — сочный, не каждый разговор — секретный, и не каждое интервью — эксклюзивное». А я добавлю: не каждый рядовой является высокопоставленным. Имя подозреваемого было опубликовано в социальных сетях. Он известен общественности. Для разнообразия, в данном случае подозреваемый действительно является «высокопоставленным человеком».

---

Оценка качества

Не превратилось ли «Движение за чистоту власти» в частную продюсерскую компанию на службе у доктора Элиада Шраги, который его возглавляет? Видеоролик, который Шрага публикует в социальных сетях, — это не что иное, как поучительный урок того, как читать мораль другим, кто распоряжается общественными активами или активами ассоциации так, будто они принадлежат им. Официальный повод — коалиционные деньги для ультраортодоксальных партий. Можно спорить о моральности перевода миллиардов религиозным и ультраортодоксальным партиям, но нужно быть честными: это не изобретение нынешнего правительства. Все правительства Израиля, правые и левые, платили коалиционные взятки, чтобы выжить. Это возмутительная цена демократии в Израиле.

Для председателя «Движения за чистоту власти» это платформа для личного маркетинга его самого и членов его семьи. Видеоролик посвящен не только государственному бюджету, но и славному генеалогическому древу семьи Шрага. В ролике нам сообщают о доблестной боевой службе Шраги и его детей. Все офицеры, все выдающиеся бойцы элитных подразделений ЦАХАЛ. Его шестой сын, младший, должен призываться в отборное подразделение. А он сам? Он служил офицером в «отборном подразделении десантников».

Здесь стоит на мгновение остановиться и спросить: существует ли подразделение десантников, которое не является отборным? Есть ли в «красной бригаде» рота, которая определяется как «средняя плюс»? Использование этой словесной эквилибристики преследует одну цель: самовосхваление, граничащее с нелепостью. Попытка присвоить военную службу в качестве политического оружия — это избитая тактика. Но когда это исходит от того, кто должен представлять ценности равенства и чистоты нравов, это звучит особенно диссонансом.

Шрага снялся в видеоролике, который сам инициировал, и рассказывает, что он разгневан. По его словам, в последний месяц он ведет себя как завскладом, ищет военное снаряжение для бойцов — от керамических жилетов и тактических шлемов до индивидуальных перевязочных пакетов и жгутов. Шрага демонстрирует старый защитный жилет своего сына и пафосно заявляет: «Это разница между жизнью и смертью». Однако армия утверждает обратное: сегодня нет дефицита тактического снаряжения для солдат ЦАХАЛ, и с 7 октября было закуплено всё необходимое оборудование, и нет причин не верить армии.

Пик наступает в маленькой и раздражающей надписи сбоку экрана: «Движение за чистоту власти». Здесь возникает вопрос на миллион долларов: предназначены ли деньги спонсоров «Движения за чистоту власти» для финансирования имиджевых роликов семьи председателя? Почему его семья должна нас интересовать, и почему нельзя собирать пожертвования, не упоминая членов семьи Шрага и не осыпая их похвалами?

Есть что-то возмутительное в попытке проповедовать о «властной коррупции» и «дележе добычи», когда, по всей видимости, используются ресурсы организации для прославления председателя и его семьи. Если председатель хочет гордиться своими детьми, пусть делает это в своих личных аккаунтах в соцсетях. Когда он запрягает «Движение» в семейную пиар-кампанию, он становится именно тем, против чего выступает: функционером, использующим свою власть в личных интересах.

Качество власти начинается дома. Оно начинается с личного примера, скромности и абсолютного разделения между «я» и «должностью». Когда границы размываются в профессиональном и дорогостоящем видеоролике, от этого поступка исходит не только запах цинизма, но и сильный запах лицемерия. Пришло время кому-то проверить качество власти в самом «Движении за чистоту власти».