Столкновение Элиада Шраги с Верховным судом: диагноз политизации судебной системы

На заседании в Верховном суде по делу Романа Гофмана судья Алекс Штейн подверг резкому порицанию адвоката Элиада Шрагу из «Движения за чистоту власти». Штейн потребовал от него аргументировать «так, как аргументирует адвокат, а не как публицист, который хочет попасть в телевизор».

Судья Дафна Барак-Эрез также сделала замечание Шраге, предложив ему сосредоточить доводы в юридической плоскости. Это не новое явление: даже наиболее «юристократичные» судьи, включая почетного председателя Эстер Хают, неоднократно выражали недовольство политическим стилем аргументации Шраги в Верховном суде.

Грубая манера, в которой адвокат Шрага привносит политику в юридические дебаты, подрывает завесу легитимности, в рамках которой стремится действовать юристократия. Он фактически выставляет на всеобщее обозрение тот факт, что судебная система сегодня работает на сохранение центров силы старой гегемонии, прикрываясь термином «право», хотя мы уже давно вышли за пределы правового поля.

Мы находимся в мире «судебного решения» — где суд создает нормы, не имеющие под собой законодательной базы, — а не в мире «закона» в том виде, в котором он был принят в Кнессете.

Юридический советник правительства Гали Бахарав-Миара действует аналогично Шраге. Она является адвокатом среднего уровня, и почетный председатель Верховного суда Ашер Грунис в свое время выступал против ее назначения, сравнив это с «назначением подполковника на должность начальника Генштаба». Бахарав-Миара действует не как юрист, а как силовой агент старой гегемонии, стремящийся сохранить ее центры влияния.

Достаточно изучить «юридические» заключения доктора Гиля Лимона, ее заместителя, чтобы понять: между ними и законом нет никакой связи. Любой, кто хоть немного разбирается в праве, видит, что речь идет о своего рода «юридическом мамбо-джамбо» — «словесном салате», не имеющем отношения к тексту закона или намерениям законодателя. Его единственная цель — осуществить «точечную ликвидацию» назначений, отождествляемых с новой гегемонией. Это не право.

Профессиональное сопротивление Груниса назначению Бахарав-Миары перекликается с известным протестом почетного председателя Верховного суда Меира Шамгара против назначения Дорит Бейниш. Шамгар возражал, считая ее профессиональный уровень низким.

Однако Бейниш настояла на своем, Аарон Барак уступил, и сразу после ухода Шамгара в отставку Барак приложил усилия, чтобы ввести ее в Верховный суд. Впоследствии Бейниш действовала сугубо политически, блокируя таких блестящих юристов, как Нили Коэн, из страха, что та ее затмит. Это и стало историческим источником конфликта между профессором Дани Фридманом, приближенным Коэн, и Аароном Бараком.

Любой разумный юрист скажет, что при изучении судебных решений Бейниш — которая благодаря системе сеньорити даже занимала пост председателя Верховного суда — становится ясно: ее уровень низок, юридическая аргументация слаба, а в решениях присутствует проблема непоследовательности.

Будучи государственным прокурором, Бейниш была искусна в борьбе за власть, но ей не хватало юридической остроты, требуемой для такой должности. Ее недостатки восполнял талантливый и амбициозный помощник Шай Ницан, который впоследствии сам проявил себя как силовой государственный прокурор.

Старая гегемония разрушила мир права. Сегодня невозможно преподавать конституционное право на основе стабильных и предсказуемых принципов. Самым точным индикатором для предсказания результатов судебного решения является состав судей и социологический анализ права как арены борьбы между группами за контроль.

Элиад Шрага, Гали Бахарав-Миара и Дорит Бейниш — живое доказательство того, что политизация права идет рука об руку с низким юридическим уровнем. И фактически, чем ниже профессиональная планка, тем меньше преград остается перед политическим разложением права.

Профессор Моше Коэн-Элия — эксперт по конституционному праву и основатель «Масад ха-Арец»