Страх и отвращение в Израиле
Нет разницы между теми, кто фотографирует людей в кипах в Тель-Авиве и обвиняет их в попытке захвата, и теми, кто называет предателями избирателей левых. Когда люди перестают восприниматься как живые личности, а становятся лишь символами лагеря, даже самая справедливая борьба превращается в жестокость. Предстоящие выборы попытаются обрушить последние мосты между нами, и наш гражданский долг — этому сопротивляться.
Опасность любой борьбы, какой бы оправданной она ни была, заключается в ее переходе от конкретного к символическому. Вместо того чтобы обсуждать проблему по существу, глубоко вникать в нее и фокусировать критику на том, что или кто ее порождает, самый легкий путь — превратить дискуссию в символическую. Символизм упрощает реальность и создает битву титанов между мировоззрениями и идеологиями вместо поиска актуальных и возможных решений. Так конкретная и легитимная дискуссия о власти, ресурсах или политике почти сразу превращается в делегитимацию, а любой, даже самый незначительный вопрос становится тестом на верность лагерю. Израиль переполнен «справедливыми» битвами. И в каждой из них наступает момент, когда люди из плоти и крови перестают быть личностями и становятся репрезентациями того лагеря, который им приписывают. А когда спорят с воображаемыми образами, очень легко легализовать слепую ненависть.
На прошлой неделе пользовательница Твиттера, идентифицирующая себя с протестным движением, опубликовала фотографию двух религиозных мужчин на улицах Тель-Авива. Один был с детской коляской, а другой — с длинноствольным оружием, свидетельствующим о резервистской службе. «Тревожным и вызывающим отвращение образом Тель-Авив завоевывается носителями кип и оружия, и женщинами в головных уборах «бобо» в стиле «Рош Иегуди»», — предупредила она о двух анонимных людях, о которых ничего не знала. «Не начинайте с «есть место для всех» — потому что его нет. Посмотрите, что происходит в Араде, например. Захват Тель-Авива преднамеренный и систематический. Если не для того, чтобы ткнуть пальцем в глаз, то зачем приезжать селиться именно в сердце светскости?»
Этот твит якобы либеральной женщины идеально демонстрирует легкость, с которой политический гнев переводится в слепое отвращение к гражданам. Нет никакой разницы между этой пользовательницей, использующей религиозный облик людей для делегитимации целой общественной группы, и теми, кто фотографирует детей иностранных рабочих, чтобы выступать против иммиграции, теми, кто нападает на случайного ультраортодокса, чтобы выплеснуть на него всю критику в адрес ультраортодоксальной власти, теми, кто называет предателем избирателя левых, или теми, для кого любой араб — потенциальный террорист. Когда случайные люди становятся козлами отпущения для коллективного разочарования, борьба перестает быть справедливой. Она становится просто жестокой.
«Но это они начали»
«Но в этом есть доля правды», «Но это они начали», «Но нельзя сравнивать» — это распространенные и немедленные реакции тех, кто использует презренные практики очернения или персональных нападок. Всегда найдется более масштабный, более справедливый, прямо-таки необходимый аргумент, который оправдает неразумные действия. Шейминг в сети — это лишь легкий случай. Мордехай Давид сделал карьеру на том, что блокировал людей на улице во имя своей символической борьбы с «элитами», «левыми» или «арабами». Плакат «Левые — предатели» стал частью пейзажа на демонстрациях правых наряду с проклятиями и угрозами. В канун Йом-Кипура активист организации «Ахим ле-нешек» решил преследовать министра Амихая Шикли, который вышел на пробежку с сыном, и унижать его. Тот факт, что 11-летний ребенок страдает от преследований взрослого человека, его не тронул — ведь цель так свята.
Внутри такой токсичной реальности инстинкт подсказывает быть начеку, не уступать ни пяди, радикализируя средства настолько, насколько это возможно. Ведь если другая сторона не гнушается методами, почему я должен вести себя порядочно? Еврейская история хорошо известна, но почему-то, чудесным образом, «поджигатели амбаров» — это всегда представители другой стороны. Способность критически и трезво взглянуть на свой лагерь почти отсутствует. Так ошибающиеся по определению становятся грешниками, противники — обязательно предателями, а страх слишком легко превращается в презрение и отчуждение.
Ни одна община не испарится на следующий день после подсчета голосов
Цена, которую мы платим за такой подход, видна на каждом углу. Предметность стала ругательством. Ни один случай не рассматривается по существу, а только с точки зрения того, как он служит или не служит тому или иному лагерю. Это, безусловно, верно в политике, но сегодня такой подход охватывает всё. Так, неважно, как будет действовать, например, юридический советник правительства, мнения о ее функционировании известны заранее. Сторонники правительства увидят в ней злонамеренную катастрофу, а противники — отважную спасительницу. Детали дел, различия между ними или другие профессиональные позиции не имеют никакого отношения к формированию конкретной позиции. Так, неважно, какой эксклюзив опубликует журналист, именно его личность продиктует, поверят ли ему или отвергнут его слова. Доказательства, которые он приведет, или качество его работы не являются фактором. Эта павловская реакция — опасный признак коллапсирующего общества.
Идет критическая борьба за облик Государства Израиль. Есть острая критика и жгучие разногласия, которые необходимо прояснить. Есть очень многое, что нужно исправить. Все это не может быть оправданием для коллективной ненависти и слепой приверженности лагерю. Прежде всего потому, что это несправедливость, но также и потому, что это глупый шаг. Единственный способ изменить реальность — это создание широких союзов. Израиль — слишком маленькая и слишком разнообразная страна, чтобы одно «племя» могло вести ее в одиночку или доминировать в ней. А союзы требуют снижения стен, а не их возведения. Если мы хотим произвести изменения, мы должны признать реальность: они произойдут только в партнерстве с теми, кто отличается от нас.
Израиль уже много лет находится в «лагерной чехарде», которая дошла до столкновений на улицах. 7 октября стало ужасным тормозом, заставившим массы израильтян подняться до высоты момента и понять, что нельзя оставаться на этом курсе к катастрофе. Прозрение было очень коротким. Ни одно разногласие не исчезло, пламя раздувалось мастерской рукой, катастрофа использовалась цинично, борьба вернулась в нашу жизнь в гораздо более острой и глубокой форме. Объективные вызовы только усиливались: в безопасности, в государственных инфраструктурах, находящихся на грани коллапса, и в способности Израиля оставаться производительным и плодотворным государством. В основе также присутствует болезненная рана ужасного провала.
Со всем этим грузом мы входим в период выборов. И это, вероятно, будут самые грязные и плохие выборы в нашей истории. Политические кампании попытаются, по своему обыкновению, сжечь последние мосты, которые еще соединяют нас, потому что страх и отвращение — это самое дешевое и эффективное топливо для приведения избирателей в движение. Перед лицом этой циничной стратегии мы должны принять политику долгосрочной перспективы. Быть политическим гражданином в это время означает страстно бороться за ценности и убеждения и в то же время последовательно инвестировать в создание партнерств. Не смыкать ряды, а ломать их. Быть свободными от лагерности, поскольку ваши партнеры по восстановлению Израиля сейчас находятся и по ту сторону линии вашего узкого лагеря.
Когда лидеры или кампании попытаются продать нам клише об «враге изнутри» — и неважно, из какой группы он происходит — наш гражданский долг не упасть в эту яму. Ни одна община не испарится на следующий день после подсчета голосов. Хорошее лидерство, такое, за которое стоит бороться, должно стремиться дать ответ всем гражданам. Не презирать их страхи и не раздувать их. В этой избирательной кампании ответственность за отказ от механизмов ненависти лежит прежде всего на нас.
