Судья Канфи-Штайниц и дело о контрабанде: между наживой и безопасностью

Судья Верховного суда Гила Канфи-Штайниц отказалась рассматривать Бецалеля Зини и других обвиняемых по делу о контрабанде товаров в сектор Газа как «длинную руку врага». В то же время Йонатан Урих, приближенный советник Биньямина Нетаниягу, работал на Катар в разгар войны. Оба дела поднимают один и тот же вопрос: где именно проходит граница между жаждой наживы и нанесением ущерба безопасности государства.

Моше Горали, 15:23, 16.03.26

Между возвращением Йонатана Уриха в лоно и объятия премьер-министра Нетаниягу и освобождением под домашний арест обвиняемых в контрабанде в сектор Газа прослеживаются две тревожные параллели. Первая касается тяжести угрозы безопасности, которую следует приписывать обоим делам. Вторая — это деньги: до какой низости готовы опуститься люди, чтобы сорвать куш и получить приличный процент.

Судья Верховного суда Гила Канфи-Штайниц отвергла жесткую интерпретацию государством значения контрабанды в сектор Газа, в которой были замешаны Бецалель Зини и многие другие. Государство настаивало, что исполнители контрабанды служили «длинной рукой врага», так как знали, что товар «может попасть в руки террористических элементов, включая ХАМАС, и использоваться для усиления их мощи, а также для финансирования их деятельности».

Судья отвергла это обвинительное предположение. Она согласилась с оценкой, «что речь идет о серьезном и вызывающем отвращение деле», и добавила: «В то время как граждане Израиля стонут под бременем войны, а наши солдаты все еще сражаются в секторе Газа, респонденты предпочли использовать войну как инструмент для извлечения личной выгоды». Однако, по ее мнению, это поведение не дотягивает до пособничества врагу во время войны — по крайней мере, в рамках соответствующей статьи обвинения.

Этот милосердный подход полностью отсутствует в делах тех, кто запускал осветительные ракеты или жег мусорные баки, к которым относятся как к опаснейшим террористам. Здесь же судья выносит решение в пользу контрабандистов, якобы не предвидевших, что товары попадут в руки ХАМАСа. То, что знает каждый рядовой потребитель новостей — что в сектор не попадают товары, на которые ХАМАС не наложил бы руку, — оказалось неизвестно контрабандистам. И это при том, что брат одного из них, глава «Шабака» Давид Зини, подписал экспертное заключение, согласно которому контрабанда помогает террористическим организациям в их деятельности против Государства Израиль.

Кстати, в позиции государства я нашел примечательную колкость: там было указано, что к контрабанде следует относиться как к «передаче чемоданов с наличными в руки террористических организаций». Впрочем, здесь можно найти аргумент в пользу контрабандистов — они не сделали ничего такого, чего не делал премьер-министр Нетаниягу.

Судья засчитывает им в плюс еще один пункт: «Отмечу уже сейчас, — пишет Канфи-Штайниц, — что в обвинительных заключениях не утверждалось, что кто-либо из респондентов поддерживал связь с террористической организацией или ее оперативниками, и даже не утверждалось, что товары или выгода от их ввоза фактически попали в руки террористов». Что ж, если они не подписывали контракты напрямую с ХАМАСом, следует предположить в их пользу, что они якобы понятия не имели, что товар попадет к нему в руки.

Свести историю к деньгам — к самому факту найма Катаром, не касаясь тяжести угрозы безопасности — это также история Йонатана Уриха. И здесь ситуация выглядит гораздо более безумной. Советник по коммуникациям, нанятый партией «Ликуд» и лично прикрепленный к премьер-министру без допуска к секретной информации, подрабатывает во время войны на Катар, чей интерес заключается в том, чтобы очернить в глазах Израиля Египет — жизненно важного и стратегического союзника. Опасность и ущерб здесь в семь раз серьезнее, чем любая контрабанда товаров или шальная ракета, приземлившаяся во дворе в Кейсарии.

Государство находится в процессе лихорадочного поиска подходящей статьи обвинения, мучительно раздумывая над вопросом, является ли Урих вообще «государственным служащим», которого можно привлечь за «обман и злоупотребление доверием». В отличие от Цахи Бравермана, в отношении которого нет споров о том, что он является госслужащим и, следовательно, подчиняется процедурам отстранения комиссара по делам государственной службы.

Тяжесть поступка Уриха лучше всех мог бы описать только один человек — сам Биньямин Нетаниягу, если бы это событие произошло в окружении премьер-министра, который не является Биньямином Нетаниягу. Скорость, с которой он поспешил обнять «блудного сына», вернувшегося в канцелярию после месяцев, проведенных в подземельях «Шабака» и полиции, свидетельствует о его ущербной порядочности, о готовности растаптывать любую красную линию, а также о культуре преступной организации, распространившейся в его канцелярии — Уриха будут защищать до тех пор, пока он не «откроет рот» на босса.