Свет для врагов: три опасных урока, которые Израиль извлек из Холокоста

Израиль отметил на этой неделе День памяти Катастрофы. Никто не оспаривает тот факт, что Холокост является уникальным событием в истории человечества, моральной и исторической точкой разлома, не имеющей аналогов, и краеугольным камнем формирования Государства Израиль в его нынешнем виде.

Поэтому мы справедливо вкладываем огромные усилия в сохранение памяти. Делегации учащихся в Польшу, церемонии, музеи, учебные программы — все это жизненно важно. Общество, которое не помнит своего прошлого, теряет себя. Но память не является целью сама по себе, она — лишь средство. Настоящий вопрос, который почти не задается, звучит так: чему мы научились?

Событие такого масштаба должно было сформировать мировоззрение. И оно действительно его сформировало. Однако некоторые из укоренившихся здесь уроков опасны.

Урок первый: иллюзия одиночества

Первый урок, возможно, самый инстинктивный, заключается в том, что нам не на кого полагаться, кроме как на самих себя. Идея состоит в том, что мир в лучшем случае безразличен, а в худшем — враждебен. Что «народ, живущий отдельно» — это не проклятие, а стратегия. В этом есть определенная доля правды. Еврейская история, и Холокост в особенности, учит тому, насколько опасно вверять свою судьбу в чужие руки и насколько пагубно отсутствие силы для самообороны. Но, как и в любой идее, содержащей зерно истины, проблема заключается в дозировке.

Израиль не может позволить себе одиночество. Это относительно небольшое государство, окруженное реальными угрозами, с экономикой, основанной на экспорте, инновациях и международном сотрудничестве. Стране нужны союзники, рынки и — да — легитимность. Чрезмерная и намеренная изоляция — это не независимость, а рецепт истощения: экономического, политического и, в конечном счете, в сфере безопасности. Если мы не будем привлекательным партнером, мы начнем постепенно деградировать и слабеть.

Урок второй: моральные границы

Второй урок беспокоит еще больше: «не за что извиняться». Холокост — это не только еврейская история, это урок о человеческой природе. Это экстремальное доказательство того, на что способны люди, когда моральные механизмы рушатся. Германия середины 20-го века не изобрела человеческое зло, но довела его до организованного, промышленного, леденящего душу предела. Она завоевала «золотую медаль» в зле, но не получила на него монополию. Потенциал для зла в той или иной степени существует в любом обществе.

Если урок, который мы извлекаем, заключается в том, что, поскольку мы были жертвами, все наши действия оправданы — это разрушительно. Не потому, что Израиль уподобится нацистам (это сравнение абсурдно и возмутительно, так как здесь нет идеологии уничтожения или механизмов промышленного убийства), но потому, что пренебрежение к человеческой жизни действительно существует.

Сколько израильтян искренне обеспокоены числом гражданских лиц, погибших в войне-в-газе? Ведь никто не спорит с тем, что там погибли десятки тысяч. Сколько готовы просто сказать, что «там нет невиновных»? Ответ ужасает. Сколько спрашивают себя, было ли сделано все возможное для минимизации ущерба гражданскому населению? Понятно, что часть цены была неизбежна. Войны — это всегда трагедия. Но если абсолютно все считается неизбежным, то границ больше нет. Нет тормозов. Нет вопросов.

Общество, которое привыкает пренебрегать жизнями других людей, в конце концов станет пренебрегать и жизнями своих сыновей. Когда-то сама мысль о широкой наземной операции в Газе — с тяжелой кровавой ценой для солдат — вызвала бы глубокое потрясение. Сегодня общественный дискурс принимает это почти как должное, ограничиваясь фразой: «Не было выбора». Подразумеваемое сообщение гласит: «Все-таки оно того стоило».

Всегда есть выбор — даже если он между плохим и еще более плохим. И моральный долг — спросить: действительно ли не было выбора? Было ли сделано все, чтобы сократить цену? Остановились ли мы вовремя? Я боюсь, что второй урок, который мы усвоили, заключается в том, что быть карателями — это нормально. Но это совсем не хорошо.

Урок третий: отказ от убеждения

Но если уж быть карателями, то хотя бы карателями с умом? Это подводит нас к третьему, худшему уроку: что нет необходимости объяснять свою позицию.

Распространенная израильская позиция заключается в том, что нет смысла пытаться убеждать, потому что мир всегда против нас, а все вокруг антисемиты. Друзья: человек, который думает, что он всегда прав и ему не за что извиняться — существо из разряда самых раздражающих. Нация, которая ведет себя так, в конечном итоге действительно придет к изоляции. Это не только циничная позиция, это подход, который напрямую вредит интересам Израиля. На этой неделе мы видели почти идеальный тому пример в рамках действий в Ливане и недовольства по поводу вынужденных переговоров с его правительством.

На встречах с коллегами по всему миру — европейцами, американцами, азиатами — даже с теми, кто склонен к симпатии, я столкнулся с поразительным разрывом между реальностью, какой ее видим мы, и тем, как она воспринимается. Однозначный нарратив, который доминирует, заключается в том, что Израиль пытается сорвать переговоры между США и Ираном и расширить свои границы, ведя неизбирательные убийства ливанцев.

Биньямин Нетаниягу действительно не заслуживает доверия, но есть отличные причины действовать против «Хезболлы». Лживый нарратив постоянно распространяется глобальной машиной яда, которая забивает голы в пустые ворота. И вместо упорядоченной, последовательной разъяснительной работы (хасбары), представляющей четкую политическую линию, мы получаем противоречивые сообщения, направленные в основном внутрь, на домашнюю аудиторию.

Так, министр Эли Коэн объясняет в местных СМИ, что необходимо наносить удары по инфраструктуре Ливана, чтобы оказать давление на правительство, дабы оно действовало против «Хезболлы». Это одна линия аргументации: давление на государство, чтобы оно взяло на себя ответственность. Параллельно в политическом дискурсе повторяется совершенно противоположный посыл: от Ливана нечего ждать. Каждый мнящий себя жестким комментатор твердит, что он слишком слаб, развален и «патетичен». Его лидеры унижены, и среди них президент Джозеф Аун, в котором есть потенциал стать ливанской версией Анвара Садата.

Невозможно держаться за оба конца: и утверждать, что Ливан не способен действовать, и требовать, чтобы он «убедился» действовать путем применения к нему силы. Это тотальное противоречие, выдающее отсутствие последовательного мышления у правительства.

Отсутствие последовательности губительно для статуса Израиля в мире — но, похоже, никому нет дела. В рамках ошибочных уроков о том, что все против нас, не нужно извиняться и нечего объяснять, Израиль почти полностью перестал пытаться убеждать мир.

Особенно любят пренебрегать Европой, нашим главным торговым партнером. Несмотря на то, что Израиль вдоволь пьет из колодца Европейского союза, здесь выстраивается упрощенный нарратив, согласно которому «Европа кончилась». Почему? Потому что в Союзе шесть процентов мусульман. В рамках невероятной глупости Израиль ведет себя так, будто есть только один человек, которого нужно убеждать — Дональд Трамп. Не хватит места, чтобы объяснить, почему этот человек является гнилой опорой и как этот подход принесет нам национальную катастрофу.

Есть другой путь. Холокост может породить более сложный, более зрелый урок. Не только «никогда больше» в смысле безопасности, но и «никогда больше» в моральном смысле. Не становиться карателями. Не отказываться от попыток убеждать, объяснять, быть частью мира — даже когда мир бросает вызов, даже когда он несправедлив. Не отказываться от еврейской идеи «Тиккун Олам» — даже когда это трудно.

Когда-то мы хотели быть «светом для народов». Сегодня это звучит почти наивно — но потенциал все еще здесь, в гражданском обществе, в культуре, в науке и в инновациях. Альтернатива — цинизм, одиночество и самоизоляция — и менее приятна, и является светом для врагов.