Тоска по «Стражу стен»: почему экономика не восстановится по старой схеме
Одной из аксиом прошлых конфликтов был «эффект рикошета» — быстрое восстановление после спада. Однако в нынешней войне израильская экономика сталкивается с более серьезными структурными проблемами, которые делают такой сценарий маловероятным.
Одной из центральных аксиом относительно предыдущих раундов боевых действий был «эффект рикошета»: резкое снижение активности, а за ним — быстрое восстановление, иногда даже неожиданное ускорение. В операции «Страж стен» это было отчетливо и впечатляюще. Но в этот раз подобный сценарий не гарантирован. Напротив, все признаки указывают на то, что израильская экономика вошла в нынешний раунд с более слабой стартовой позиции и выйдет из него с гораздо более расшатанными макроэкономическими основами.
Проблема заключается не только в самой войне, но и в сложившемся сочетании факторов: глубокий дефицит, который растет бесконтрольно, мировая инфляция — в Израиле ощутимая еще сильнее — и замедление темпов роста. Это макроэкономический коктейль, насыщенный «черными флагами», который начинает формироваться сейчас, еще до официального окончания боевых действий, о сроках которого никто не знает.
Сигналы уже здесь
В первую очередь — дефицит. То, что начиналось с 4,9% ВВП, уже пересекло отметку в 5%. Йонатан Кац, главный экономист Leader и в прошлом высокопоставленный сотрудник Минфина, прогнозирует 5,5%. Гиль Буфман, бывший главный экономист банка «Леуми», ранее работавший в Минфине и Банке Израиля, ожидает 6% ВВП и даже выше. И все это после высоких показателей дефицита в последние три года.
Сокращение активности на 9,5%, как объясняет главный экономист Meitav Алекс Забежинский, вызвано главным фактором — оборонным бюджетом, который, как ожидается, достигнет около 7,5% ВВП в этом году. Если министерству обороны удастся добиться хотя бы части того, что оно требует, этот показатель достигнет 8% ВВП. Большая проблема в том, что нынешнее правительство также не умеет сдерживать гражданские расходы.
Смена фокуса риска
Точно описало ситуацию рейтинговое агентство Fitch. Будучи сдержанной компанией, оно оставило рейтинг на уровне A, но подчеркнуло, что сохраняет негативный прогноз. Это означает, что агентство рассматривает возможность повторного снижения рейтинга не столько из-за войны, сколько из-за опасного и неустойчивого фискального курса: продолжительного роста долга, скачка дефицита и неспособности правительства провести консолидацию (повышение налогов или сокращение расходов) из-за внутренних разногласий. Это существенное изменение фокуса риска: если раньше он был оборонным, то теперь стал структурно-фискальным.
Агентство выпустило прогноз дефицита в 5,7% ВВП и соотношения долга к ВВП более 71% — что значительно выше медианы стран с рейтингом A.
Двигатели роста под давлением
В «Страж стен» ущерб был относительно коротким, и восстановление опиралось на «негосударственный» спрос: инвестиции, экспорт и потребление. В этот раз картина иная. Согласно обновлению отдела главного экономиста, уже в первом квартале 2026 года фиксируется резкое сокращение активности в годовом исчислении около 9,5%. Даже в оптимистичных сценариях годовой рост значительно сокращается по сравнению с первоначальным прогнозом.
Забежинский обнаружил, что рост в 2023–2026 годах был ниже прогнозов Минфина в среднем на 1%, при этом в текущем году разрыв между прогнозом и реальностью ожидается самым высоким — 1,7%. Важно понимать структуру: рост не придет из частного сектора. Он будет обеспечен правительством, у которого, как уже сказано, нет денег. То есть и в 2026 году государственный сектор снова станет центральным двигателем роста. Это проблемный двигатель: он опирается на бюджетную экспансию, которая не обеспечена финансированием и не является устойчивой, не компенсируя при этом слабость инвестиций и экспорта.
Параллельно два критических компонента спроса — инвестиции и экспорт — находятся под давлением. Инвестиции первыми реагируют на неопределенность, в то время как ожидаемая инфляция из-за скачка цен на энергоносители и сырье задержит снижение процентных ставок. Однако на этот раз неопределенность уже не только локальная. Война носит глобальный характер, толкая мировую экономику в более волатильную среду с высокими ценами на энергоносители и затяжным геополитическим риском.
Кризис в бюджете, а не в бою
Война — это инфляционное событие, это уже ясно. Не из-за классического избыточного спроса, а из-за сочетания напряженного рынка труда, сбоев на стороне предложения, продолжающейся инфляции в сфере услуг и, прежде всего, затрат на энергию, транспорт и удобрения. Хотя в Израиле зависимость от нефти относительно низка, косвенное влияние через импорт и логистику существенно.
Верно, что наблюдается резкое укрепление валюты, которое по учебнику должно сдерживать инфляцию. Но перенос этого укрепления шекеля оценивается всего в 8–10%, и даже темпы укрепления после «Львиного рыка» не ожидаются в масштабах «Страж стен». Результатом станет замедление темпов снижения процентной ставки. Пока дуют ветры войны и царит фискальная распущенность, Банк Израиля будет ждать и воздерживаться. Если процентная ставка останется высокой — пострадает экономический рост.
Над всем этим парит политический вопрос. Нетаниягу и его партнеры по коалиции уже доказали, что им трудно проводить фискальную консолидацию. В этом суть проблемы: без непопулярных корректировок, включая изменение приоритетов, нет способа стабилизировать долг. В отсутствие изменений это означает обострение существующего курса — высокий дефицит, растущий долг и рост, поддерживаемый лишь бюджетными вливаниями. Когда-нибудь война закончится, но дефицит, долг и инфляция — нет. Без четкого изменения направления государственной политики Израиль может обнаружить, что настоящий кризис был не на поле боя, а в страницах бюджета.
