Всё начинается в Ормузе: сценарий, который может разжечь мировую войну | Дан Пери

Война между США и Ираном началась как региональный конфликт с глобальными экономическими последствиями. Возможно, так она и закончится: к сожалению, Иран выглядит решительно настроенным не отказываться от контроля над Ормузским проливом и пытается привлечь на свою сторону Оман, а США, которые совершенно не подготовились к столь предсказуемой ситуации, могут отступить. Но есть и другие варианты — и один из сценариев очень похож на мировую войну, не меньше.

Уступка иранцам, сопровождающаяся строительством трубопроводов и другой инфраструктуры в обход пролива и Баб-эль-Мандебского пролива, находящегося во власти хуситов, станет американским поражением, даже если Дональд Трамп заявит об обратном. Но США могут также решить, что не могут смириться с позором, и здесь возникает опасность эскалации. Существующие очаги трений — Украина, Персидский залив, Йемен, Ливан и Тайвань — могут подпитывать друг друга. Как и в 1914 году, череда решений со стороны далеких держав, каждое из которых кажется логичным само по себе, может привести к международной катастрофе, которую никто не планировал.

Предположим, что текущая ситуация продолжается. Два морских пути доступа к Аравийскому полуострову фактически заблокированы, и глобальные экономические последствия накапливаются. Каждая дополнительная неделя сбоев повышает страховые премии, удлиняет маршруты судоходства, подпитывает мировую инфляцию и наносит ущерб рынкам — от удобрений до авиационного топлива.

США примиряются с НАТО и при поддержке организации захватывают остров Харк, критически важный нефтяной терминал Ирана, и остров Кешм, необходимый для контроля над Ормузским проливом. Иран не сдается и стреляет по кораблям с большего расстояния. Запад начинает изучать, как оказать большее давление не только на сам Иран, но и на прокси-организации.

Хуситы — самая насущная проблема. Они могут парализовать движение в Суэцком канале и лишить Египет иностранной валюты, в которой он отчаянно нуждается. Есть неплохой шанс, что НАТО на этот раз подключится, чтобы помочь саудовцам и египтянам.

А еще есть «Хезболла». То, что годами воспринималось как исключительно израильская проблема, переосмысливается как усилие по восстановлению ливанского суверенитета с помощью Сирии. Проиранские ополчения в Ираке — это третий фронт: по мере того как они усиливают свои атаки на американские объекты и линии снабжения коалиции, Вашингтон наращивает свое присутствие в Иракском Курдистане. Возникает путаница: Турция, член НАТО, ненавидит курдов, а теперь у нее есть оборонный союз с Саудовской Аравией и Пакистаном. Неясно, как все это сочетается.

Контркоалиция формируется

Россия, Китай и Северная Корея понимают, что у них есть общий стратегический интерес: никто из них не хочет видеть, как иранский режим рушится под американским военным давлением, когда США выходят из Залива с усиленным влиянием на один из важнейших энергетических путей в мире. Все они также понимают, что затяжной конфликт поглощает ресурсы, которые Вашингтон мог бы направить на другие арены.

Пекин может просто расширить поставки электроники двойного назначения, промышленного оборудования, БПЛА, ракетных технологий, спутниковой помощи, финансовой поддержки и разведданных, одновременно предоставляя Ирану дипломатическую защиту от попыток в Совете Безопасности ООН легитимизировать более широкие военные действия.

Что касается Москвы, военное партнерство, которое уже сложилось с Тегераном во время войны в Украине, углубляется еще больше, поскольку Россия расширяет поставки систем ПВО, средств радиоэлектронной борьбы, разведданных, советников и передовых военных технологий.

Северная Корея вписывается естественным образом, уже доказав свою готовность обменивать артиллерийские боеприпасы, баллистические ракеты и живую силу на российскую экономическую помощь и передовые военные технологии. Так создается ось, члены которой помогают друг другу, потому что каждый из них выигрывает от истощения военного и политического потенциала США и их союзников.

Войны начинают сливаться

По мере того как кризис на Ближнем Востоке продолжается, растет искушение соперничающих держав использовать американское отвлечение внимания для своих, казалось бы, не связанных целей. Украина стабилизировала фронт и развила способность наносить удары глубоко внутри военной экономики России. Дальнобойные удары БПЛА наносят все больший ущерб нефтяной инфраструктуре, оборонному производству и другим стратегическим целям, превращая огромную географию России из силы в военную слабость — потому что защитить ее всю трудно. Однако война на Ближнем Востоке дорого обходится Киеву: запасы ракет-перехватчиков для ПВО, высокоточных боеприпасов и дальнобойных ракет направляются на защиту Залива и Красного моря, а не в Украину.

Владимир Путин реагирует усилением ракетных атак и атак БПЛА, дополненных северокорейскими баллистическими ракетами, рассчитывая, что истощение запасов ракет-перехватчиков Киева оставляет его более уязвимым. Украина, приходя к выводу, что разделить войны уже невозможно, расширяет свои действия против иранских активов, поддерживающих российские военные усилия. Впервые успех или неудача на одной арене напрямую влияют на баланс на другой.

Кремль видит возможность. После более чем четырех лет истощения Америка, все более вовлеченная в Персидский залив, и Европа, чьи склады оружия растянуты на несколько арен, становятся уязвимыми. Россия начинает крупнейшее наступление с первых месяцев вторжения и одновременно усиливает давление вдоль восточной границы НАТО через Беларусь и Калининград — свой анклав между Литвой и Польшей.

Если Украина кажется близкой к краху, европейские правительства приходят к выводу, что поставок оружия уже недостаточно. Подразделения ПВО, инженеры, средства разведки, а в конечном итоге и боевые части начинают входить в Украину в рамках той или иной коалиции. Открытый конфликт между Россией и европейскими членами НАТО следует за этим.

Тогда и Китай видит возможность. Усиливающаяся морская блокада Тайваня проверяет решимость США и оказывает огромное экономическое давление на остров. Вашингтон не может оставаться в стороне. Американские военно-морские и воздушные силы перебрасываются в западную часть Тихого океана при поддержке Японии и Австралии. Ресурсы, остро необходимые в Европе и на Ближнем Востоке, теперь конкурируют с не менее срочными требованиями в Восточной Азии.

Красная кнопка

Европа воюет с Россией за будущее Украины и безопасность восточного фланга НАТО. США и Япония пытаются предотвратить насильственное присоединение Тайваня, сохраняя свободу судоходства в западной части Тихого океана. Американские силы и силы коалиции остаются глубоко вовлеченными в Ближний Восток, пытаясь вновь открыть Ормузский пролив и Красное море, сдерживая Иран и сеть его региональных прокси. Северная Корея помогает России, Китай поддерживает Иран, а арабские правительства все больше выравниваются с западной коалицией, потому что их собственные экономики зависят от возобновления морской торговли.

Израиль занимает исключительное место в этой коалиции: он критически важен в военном отношении благодаря своей разведке, технологиям и оперативному опыту, но политически неудобен для всех (это также зависит от результатов выборов здесь, поскольку Биньямин Нетаниягу полностью изолирован).

И конфликт расширяется далеко за пределы полей сражений — и не требует кинетических боевых действий на каждой арене. Кибератаки нарушают работу финансовых систем, портов, электросетей и инфраструктуры связи. Разведывательные службы ведут агрессивную тайную войну, включающую диверсии, шпионаж и операции влияния. Различие между полем боя и тылом стирается, когда правительства мобилизуют экономические, технологические и финансовые ресурсы в масштабах, невиданных поколениями.

Террористические атаки против американских, европейских или союзных целей становятся все более вероятной возможностью. С политической точки зрения почти не имеет значения, направляются ли такие атаки правительствами, поощряются через прокси-организации или просто вдохновлены более широким конфликтом. Общественное мнение в демократическом мире начинает требовать более жесткого ответа, более широких военных действий и более амбициозных политических целей. Достаточно крупная атака может вызвать истерию. Разговоры о ядерном оружии уже не являются табу.

Так война, начавшаяся с твита президента Трампа после расправы над демонстрантами, превращается в глобальную стратегическую борьбу, охватывающую пространство от Красного моря до Восточной Европы и западной части Тихого океана. Ни одна из великих держав не начинала путь с намерением развязать мировую войну. Каждая из них просто предприняла то, что казалось ей логичным ответом на стоящие перед ней неотложные кризисы. Это не обязательно должно развиваться так. Всеобъемлющая блокада Ирана все еще может оказаться предпочтительной альтернативой мировой войне — или позорной капитуляции.

Автор — бывший главный редактор агентства AP в Европе, Африке и на Ближнем Востоке, автор книг об Израиле.