Все обещали перезагрузку после 7 октября — а потом вернулись к спорам за кресла | Проф. Моше Коэн-Элия

Помните, как сразу после 7 октября все говорили о необходимости израильской «перезагрузки»? Всем нам было ясно, что невозможно просто вернуться к 6 октября: ни в вопросах безопасности, ни в праве, ни в академической среде, ни в том, как государство принимает решения. 7 октября стало не просто провалом отдельных людей. Оно обнажило глубокие слабости в управленческой культуре, в структуре ответственности и в системах, которые годами принимали решения на основе ошибочных предположений.

Поэтому так разочаровывает читать заголовки вокруг предстоящих выборов, видя, как быстро мы вернулись к мелкой политике: кто во главе — Ганц, а не Симхи; кто на втором месте — Эдельштейн, а не Эрдан; кто получит право первым выбирать портфель — Шакед раньше Ганца; или, может быть, всё это затеяно ради получения места в «Ликуде». Центристский блок всё больше выглядит как способ трудоустройства для профессиональных политиков, не нашедших своего места в существующих структурах. Там нет ни новой идеи, ни нового видения государства, и, главное, нет ответа на вопрос, что именно должно измениться после 7 октября.

В этом и заключается проблема. Настоящая новая партия, претендующая на перезагрузку Израиля, не может начинаться с вопроса, кто будет номером один, а кто номером два. Она должна начинаться с вопроса, какое государство мы хотим построить.

На мой взгляд, в Израиле есть реальное оправдание для либерально-правой партии. Есть большая общественность, которая является правой в вопросах безопасности, национализма и суверенитета, но также либеральной в отношении личной свободы, экономики, науки, технологий и равенства возможностей. Общественность, которая хочет еврейское и безопасное государство, но также современное, конкурентоспособное и свободное. Однако такая партия должна быть одна. Если возникнут четыре или пять списков, конкурирующих за одно и то же пространство, каждый из которых построен вокруг эго, известного имени или политика, ищущего новый дом, они упустят саму причину, по которой они были нужны.

Глубокий вопрос, который такая партия должна поставить, — это вопрос суверенитета: кто определяет в Израиле правила игры и кто несет ответственность, когда они терпят неудачу. Это фундаментальный вопрос, стоящий в центре спора в Израиле вокруг смены гегемонии, которую мы переживаем в последние годы.

Начиная со Второй алии, здесь выросла гегемония движения «Авода». С тридцатых годов МАПАЙ стала центральной силой в институтах ишува, а затем и в государстве. Она не просто побеждала на выборах; она формировала институты, культуру и гегемонистскую версию сионизма. Её исторические достижения были огромны. Бен-Гурион и его поколение создали государство почти из ничего.

Но институты меняются медленнее, чем общества. Даже после того, как движение «Авода» потеряло политическую власть, значительные части государственной службы, судебной системы, академических кругов и СМИ продолжали в значительной степени отражать социальный и идеологический мир старой гегемонии.

Израиль 2026 года уже другой. Восточная, традиционная и религиозная общественность занимает гораздо более центральное место, а демографический, культурный и политический центр тяжести изменился. Однако институциональная власть не всегда менялась с той же скоростью. Часть конституционного и политического кризиса, который мы переживаем, — это именно данное напряжение: разрыв между социальной структурой Израиля и структурой его власти.

Я не пытаюсь здесь утверждать, что профессиональные институты — враги демократии. Напротив: серьезная демократия нуждается в независимых судах, профессиональной государственной службе, свободной академической среде и критически настроенных СМИ. Но профессиональная независимость не дает этим институтам карт-бланш на то, чтобы забирать у нас суверенитет. Потому что, когда неизбираемые институты переходят от ограничения власти к формированию политики, вопрос границ становится демократическим вопросом высшего порядка.

Поэтому смена гегемонии не должна быть проектом мести, как и не должна быть заменой одной элиты на другую, которая будет заботиться только о себе. Новой гегемонии нужна служащая элита другого типа: связанная с корнями, но устремленная в будущее; национальная, но либеральная; уважающая традиции, но не навязывающая их; верящая в суверенитет народа, но также в профессионализм, честность и мастерство.

Герцль назвал свое видение «Альтнейланд»: старая-новая страна. И это наш вызов: взять от старого народ, страну, традицию, взаимную ответственность и суверенитет, и соединить их с новым — то есть со свободой, равенством возможностей, конкурентной экономикой, наукой, технологиями и искусственным интеллектом.

В конце Торы у народа уже есть идентичность, закон и завет, но все еще нет полного суверенитета в стране. И тогда сказано Иехошуа: «Моше, раб Мой, умер. А теперь встань, перейди через Иордан этот». Это момент перехода от видения к ответственности. Израиль тоже находится в таком моменте. Поэтому вопрос не только в том, кто победит на предстоящих выборах, а в том, какой политический и социальный порядок вырастет из великого кризиса, который мы пережили. Получим ли мы еще списки известных политиков, делящих между собой места, или новое руководство, которое предложит государству новое направление.

Итак, есть оправдание для либерально-правой партии. Но есть оправдание только для одной, и такой, которая начинается с идеи, а не с кресла. Потому что не нужно больше начинать заново. Нужно начинать с начала.