Три года в секс-индустрии: как я работала перед веб-камерой
Рони — не настоящее имя, но ее история о трех годах работы «девушкой с веб-камеры» абсолютно правдива. Она прошла путь от нужды до заработка на виртуальных отношениях, столкнувшись с эксплуатацией и тяжелыми психологическими травмами.
Один клиент просил меня посмеяться над его половым органом. Другой, постоянный посетитель, всегда хотел, чтобы я была в ночной рубашке. Был и религиозный клиент, который любил петь: однажды он во весь голос исполнял «Хаяв ламут алай» группы «Хамса» и просил меня подпевать. Я не знала слов, поэтому заходила на сайт «Широнет», чтобы подыграть. Я умирала от смеха, но мне было неловко, и выбора не оставалось. Когда я спросила его, почему эта песня так важна, он ответил, что она его унижает, и в этом есть что-то мощное.
Другой случай был совсем странным: клиент спросил, помню ли я детскую сказку про аиста и лису, и попросил посмотреть этот отрывок на YouTube, добавив: «Ты будешь смотреть, а я — слушать».
Три года я была «девушкой с веб-камеры», предоставляя сексуальные услуги в интернете самым разным мужчинам: женатым, солдатам, религиозным, ультраортодоксам, бизнесменам и даже известным людям. Когда я выходила на смену, клиенты писали в чат. В большинстве случаев все начиналось с дежурных вопросов, а моей целью было тянуть время, так как оплата шла за минуту. Разумеется, позже клиенты просили обнажиться или совершить другие действия, за что я требовала чаевые. По правилам сайта я была обязана включать камеру, но не микрофон.
Допустим, меня зовут Рони. Мне 39 лет, я живу в центре страны, и вот уже несколько месяцев я — бывшая «девушка с веб-камеры». Я ушла, когда доходы упали, а работа, где меня эксплуатировали, стала источником глубокой травмы. Я решила рассказать свою историю, чтобы помочь другим девушкам, попавшим в этот порочный круг.
Путь к «Анне»
Я попала в эту сферу из-за тяжелого финансового положения после развода. Мой бывший муж издевался надо мной экономически: я работала кассиром в «Супер-Фарм», но он требовал оплачивать половину счетов, несмотря на то что зарабатывал гораздо больше. После трех выкидышей я нашла в себе силы разорвать эти отношения. Позже, пытаясь оплатить учебу и помогать маме, я наткнулась в интернете на объявление о работе на сайтах с веб-камерами. Обещали 15–30 тысяч шекелей в месяц, полную конфиденциальность и возможность работать из дома.
Мне перезвонил Д. — человек, который звучал как серьезный бизнесмен. Он объяснил, что я буду оформлена как наемный работник с социальными условиями, а мой доход составит 50% от того, что платит клиент. Так родилась Анна — фиктивный персонаж, которого я создавала, как актриса, выходящая на сцену. Со временем я обнаружила, что действительно хороша в этой роли.
Темная сторона виртуальности
Деньги были неплохими, но часы с клиентами давались тяжело. Даже без физического контакта я чувствовала себя оскверненной. Освобождение от персонажа стало отдельным испытанием: я выходила на долгие прогулки, выпивала стопку виски или бокал вина, пытаясь «отсоединиться» от Анны. В итоге это привело к приему антидепрессантов и средств против тревожности.
Я установила жесткие границы: никогда не открывала лицо и отказывалась от встреч в реальности, даже за крупные суммы. Однако ментальная нагрузка была колоссальной. Один случай врезался в память: клиент мастурбировал перед камерой, а рядом с ним ходил годовалый ребенок. Я закричала на него, что это преступление. Д. уверял, что заблокировал его и сообщил в полицию, но я не знаю, правда ли это.
Главный клиент и разочарование
Три года назад я познакомилась с мужчиной старше 70 лет, который стал самым значимым клиентом. Он тратил на разговоры со мной от 30 до 50 тысяч шекелей в месяц. Мы часами обсуждали книги и жизнь, я придумала персонажа — студентку-медика Ксению. Он влюбился в меня, и я чувствовала огромную вину за этот обман. В конце концов, его жена разоблачила траты, составившие более полумиллиона шекелей. Тогда я поняла, что мы, исполнительницы, зарабатываем гроши по сравнению с владельцами сайта.
Когда я попыталась обсудить с Д. финансовые трудности, он занялся газлайтингом, заявив, что я вольна уволиться. Я осталась одна перед системой, в которой невозможно ничего проверить. Сегодня я ищу адвоката, чтобы подать иск против этой компании. Сейчас я работаю в кадровом агентстве и пытаюсь наладить личную жизнь, хотя кризис доверия с моим нынешним партнером после признания в моем прошлом был очень болезненным. Я надеюсь, что смогу оставить это позади.
