Цена «победы»: о чем Нетаниягу умолчал в своей речи
Завершение войны «Рык льва» не стало неожиданностью для тех, кто следил за прогнозами. Пока правительство строило оптимистичные планы, экономические реалии указывают на начало затяжной войны на истощение с Ираном, что потребует колоссальных бюджетных расходов.
То, как завершилась война «Рык льва», не должно никого удивлять: уже на второй неделе конфликта стало ясно, что Дональд Трамп и Биньямин Нетаниягу не уверены в неминуемом крахе иранского режима. В оборонном ведомстве Израиля открыто говорили о необходимости увеличения бюджета, а экономические эксперты постоянно предостерегали министра финансов Бецалеля Смотрича от преждевременного «распределения плодов победы». Смотрич предпочел игнорировать эти предупреждения, оставив следующему правительству крайне сложную задачу. Если оно окажется ответственным, ему придется взять на себя роль «плохого полицейского».
Нетаниягу и Смотрич не только проигнорировали наиболее вероятный сценарий завершения войны, но и ввели общественность в заблуждение. Они одурманили Кнессет и граждан оптимистичными прогнозами о падении режима, приняв фискально безответственный бюджет. Власти продвигали снижение налогов и раздавали преференции секторам, близким к коалиции, игнорируя пустеющую казну, словно страна находилась в разгаре экономического бума.
В дискуссии о том, победили мы или проиграли, макроэкономисты выделяют наиболее важный для рядового израильтянина аспект — последствия войны для повседневной жизни. Экономисты Банка Израиля в последнем макропрогнозе отмечают:
«То, каким образом завершится кампания, может оказать существенное влияние на инфляционную среду, на премию за риск и на необходимость фискальных корректировок, в частности, через цены на энергоносители, обменный курс и оборонный бюджет.»
Тот факт, что война могла закончиться по-разному, заставил Банк Израиля проявлять осторожность и медлить со снижением процентной ставки. Смотрич же, напротив, отказался от создания запаса прочности. Он прекрасно осознает экономическое значение исхода войны, но предпочитает поддерживать затягивание любого конфликта на любой арене, питая иллюзию, что это приведет к полному уничтожению врага.
Многие эксперты пока воздерживаются от окончательных выводов, однако уже намечаются три отчетливые характеристики новой реальности:
-
Война заканчивается при сохранении враждебности иранского режима, который по-прежнему стремится нанести ущерб Израилю, вынуждая оборонное ведомство готовиться к новым угрозам.
-
Израиль и Иран перешли к модели прямого противостояния, которое обходится значительно дороже, чем борьба с прокси. Каждый раунд требует десятков миллиардов шекелей прямых военных расходов и огромных сумм на компенсацию ущерба в тылу.
-
Столкновения с Ираном становятся частыми и внезапными, что значительно повышает уровень неопределенности.
Иными словами, официальное окончание войны фактически означает начало прямой войны на истощение между Израилем и Ираном, что имеет долгосрочные экономические последствия. Оборонный бюджет неизбежно вырастет. Если раньше у министерства финансов были инструменты для сдерживания аппетитов оборонного ведомства, то теперь оно находится в позиции явной слабости. В министерстве обороны настаивают на сумме около 140 миллиардов шекелей в год, тогда как в минфине согласны лишь на 90 миллиардов.
Это парадоксальный результат: граждане постоянно слышат о достижениях ЦАХАЛ, но оборонный бюджет продолжает расти. Вспоминая «спартанскую речь» Нетаниягу, когда он заявил о подчинении гражданских нужд оборонным, можно ожидать, что теперь он нажмет на эту «педаль» еще сильнее. План десятилетнего оборонного бюджета в 350 миллиардов шекелей вряд ли будет снят с повестки дня.
Накануне войны Израиль достиг отрицательного рекорда оборонных расходов — около 4% от ВВП. В период с 2024 по 2026 год этот показатель колеблется между 7% и 8%, что создает ежегодный разрыв в 60 миллиардов шекелей. Это означает либо рост дефицита, либо повышение налогов, либо сокращение государственных услуг. Любой из этих вариантов болезненен: рост дефицита увеличивает долг, повышение налогов вызывает социальное недовольство, а сокращение расходов крайне трудно реализовать.
Премия за риск для Израиля не снизится, так как угрозы остаются. Рейтинговые агентства не спешат менять оценки, а поток инвестиций, на который рассчитывали по окончании войны, снова откладывается. Прогнозы о резком росте экономики в 2027 году теперь вызывают большие сомнения. Война не заканчивается, а значит, и экономический подъем задерживается.
Именно правительство Нетаниягу несет ответственность за сложившуюся ситуацию. Смотрич проявил безответственность, снижая налоги перед выборами, зная о рисках дефицита. Нетаниягу продал обществу идею «решающей войны», которая на деле оказалась лишь очередным дорогим раундом. Наконец, отказ правительства закрыть арены в Газе и Ливане, а также затянувшаяся внутренняя нестабильность из-за судебной реформы, подорвали доверие инвесторов. Теперь нам придется заново доказывать, что Израиль способен сохранять экономическую устойчивость даже в условиях постоянных оборонных угроз.
