Центральный вопрос: насколько на самом деле тяжело положение Ирана? | Яир Мартон

Нынешняя кампания против Ирана — это уже не просто очередной напряженный раунд на региональной арене, а исторический момент истины для баланса сил на Ближнем Востоке. Впервые за десятилетия Израиль и США действуют скоординировано, поэтапно и решительно, атакуя саму «голову осьминога», а не только его щупальца. Результат на данный момент — глубокое поражение военных, экономических и символических возможностей режима в Тегеране.

С израильской точки зрения речь идет о выдающемся стратегическом достижении. Израилю удалось при поддержке партнеров перенести центр тяжести с затяжной обороны на упреждающее нападение. Вместо того чтобы противостоять только «Хезболле» на севере или ХАМАСу на юге, Израиль атакует источник финансирования, руководства и идеологии. Это концепция, основанная на понимании того, что невозможно выиграть войну против прокси-сил, не нанеся удар по ядру.

Американцы, со своей стороны, ведут двойную игру: с одной стороны, применяют беспрецедентную силу — воздушную, разведывательную и экономическую, — а с другой, избегают полномасштабного наземного вторжения, которое осложнило бы их положение на международной арене. США давят на Иран до предела, но оставляют пространство для контроля над эскалацией. Это тонкий баланс между сокрушением противника и предотвращением тотальной региональной войны.

Однако центральный вопрос заключается в том, насколько на самом деле тяжело положение Ирана. Ответ сложен: в военном отношении страна получила тяжелый, фатальный удар. Инфраструктура, системы вооружения и центры силы пострадали настолько, что на их восстановление уйдут годы. В экономическом плане санкции и международное давление душат режим, а внутри страны наблюдается растущая эрозия легитимности, особенно среди молодежи и городского населения.

Вместе с тем режимы иранского типа не падают только от бомбардировок. Они рушатся, когда сходятся три фактора: продолжительное внешнее давление, внутренний экономический коллапс и широкое гражданское восстание. Первые два уже имеют место. Третий еще не созрел до состояния революции, но условия для этого продолжают создаваться.

Здесь вступает критический момент: Ормузский пролив. Это энергетическое «бутылочное горлышко» мира и последняя стратегическая карта, оставшаяся у Ирана. Израиль и США должны действовать решительно, чтобы не дать Тегерану использовать этот рычаг — даже ценой усиленного военного присутствия, жесткого морского сдерживания и превентивных действий. Контроль над Ормузом — это не только экономический, но и символический вопрос. Как только Иран потеряет способность угрожать мировой энергетической артерии, он утратит статус региональной державы. Это стадия фактической капитуляции, даже если она не будет объявлена официально.

А что насчет «дня после»? Если Иран сломается, последствия будут драматичными. «Хезболла», существующая почти полностью на иранском «кислороде», лишится своего стратегического тыла. Без финансирования, регулярных поставок оружия и политической поддержки организация неизбежно начнет распадаться.

Ближний Восток после этого может стать совершенно иным: расширение «Соглашений Авраама», сближение умеренных арабских стран с Израилем и, возможно, даже открытие двери для перемен внутри самого Ирана. Но чтобы достичь этого, требуется решимость до самого конца: нельзя останавливаться за мгновение до сокрушения.

Эта кампания — испытание стратегического терпения, международной координации и глубокого понимания того, как падают режимы. Если Израиль и США продолжат действовать хладнокровно, последовательно и смело, вполне возможно, что мы приближаемся к моменту, когда история Ближнего Востока изменит свое направление.

Автор — стратегический консультант и кризис-менеджер.