У каждого поколения свой Ливан: проклятие северной границы
В который уже раз за последние десятилетия наши солдаты вязнут в ливанской грязи. С тем же взглядом на север, той же бдительностью и тем же разочарованием — меняется только вооружение.
Что мы там только не делали и чего только не говорили. Если не 78 лет, то как минимум 50. Тихие проникновения и бурные вторжения. Операции более блестящие и менее удачные. Море надежд и череда разочарований. От «Весны молодости» в 1973 году — вау, как это было зрелищно с Эхудом в платье и пулей между глаз в спальне высокопоставленных деятелей ООП — через операцию «Литани» в 1978 году, наземный вход и «мы отдалили угрозу», вплоть до Первой ливанской войны в 1982 году, до самого Бейрута. Включительно.
«Больше не будет Террористана на нашей северной границе», — обещал Бегин. Не помню, до или после обещания, что страна будет спокойна 40 лет. Мы создали зону безопасности, оставим там несколько десятков солдат, которые будут консультировать армию Саада Хаддада, говорили нам. Она со временем превратилась в Армию Южного Ливана (ЦАЛ), а десятки солдат выросли в тысячи. Мы сидели там 18 лет и вышли вопреки мнению начальника Генштаба Мофаза и командующего Северным округом Габи Ашкенази. Мы поверили Бараку, тому самому из «Весны молодости», который стал премьер-министром и обещал стратегические изменения, заявив: «Мы выходим из Ливана из позиции силы, а не из позиции слабости».
Это было в 2000 году, после движения «Четыре матери», но еще до этого были «Сведение счетов» в 1993 году и «Гроздья гнева» в 1996 году с Шимоном Пересом в боевой куртке на северной границе. Шесть лет спустя разразилась Вторая ливанская война под провальным руководством Ольмерта — «Реальность на севере изменилась в корне», и Халуца — «Мы вернули Ливан в каменный век». Или вернем его. Что наступит раньше. Затем пришла МБК — кампания между войнами, вплоть до Третьей ливанской войны внутри «Железных мечей», с «Кефиром», «Рыком льва», на пути к «Лайшу» и «Шахалю», которые еще не вошли в список. И при этом — возвращение к обещаниям прошлого о «каменном веке» от Галланта и «они еще будут скучать по Второй ливанской войне» от Нетаниягу.
После 18 лет в Ливане мы вышли, вопреки мнению начальника Генштаба и командующего Северным округом, и поверили Бараку, который сказал, что это произошло «из позиции силы, а не из позиции слабости». А в промежутках ООП сменила «Амаль», а «Амаль» сменила «Хезболла», которая здесь, чтобы остаться. И в промежутках, по неофициальным цифрам, до нынешней войны Израиль потерял около 1500 солдат и сотрудников сил безопасности и ликвидировал от 6000 до 10 000 террористов на другой стороне, смотря кого спрашивать. Другими словами: четкая и ясная операция, которая привела к эскалации, которая привела к войне, которая привела к отступлению или прекращению огня, которые привели к усилению другой стороны и столкновениям, которые ведут к операции уже не такой четкой и ясной, которая ведет к новой эскалации и новой войне и новому соглашению, которые приведут к бесконечной петле.
Такой, которая заставила наших солдат в который уже раз расположиться на каменистом холме на позиции, которая выглядит как сестра-близнец той, что была создана десятилетие, или два, или три назад. С тем же взглядом на север, той же бесконечной нервной бдительностью, тем же встроенным разочарованием, и только вооружение меняется. Уже не засады, уже не придорожные фугасы, уже не противотанковые ракеты, или уже не только они. Теперь есть еще и дроны. Маленькие, дешевые, иногда самодельные, иногда более изощренные, которые заставляют их снова и снова поднимать голову к небу. Тот, кто верит, будет искать там, «откуда придет помощь моя», тот, кто меньше — будет высматривать эти летательные аппараты.
Упрямая реальность, бесконечная петля, которая повторяется. Поколение за поколением. У каждого поколения свой Ливан. Не война, которая заканчивается, а ситуация, которая отказывается завершаться. Не враг, который исчезает, а враг, который меняется. Не линия границы и не разделение, а враждебное пространство. Не быстрое решение, а затяжное истощение.
«Врежьте им», — сказал мне около полутора недель назад мужчина-республиканец, сторонник Израиля, которого я случайно встретила на выставке картин в Хьюстоне. «Не сдавайтесь, пока не покончите с ними», — сказал мужчина, — «сколько бы времени это ни заняло». «Важное послание», — ответила я ему, — «я передам его своим внукам, чтобы они передали его и своим внукам». «Это не забег на 100 метров», — сказал когда-то Моше Яалон, имея в виду Вторую интифаду, — «это марафонский забег». Марафон на месте, и «врежьте им», пока не закончится. А пока мы снова там. И «Хезболла», которая никуда не уходит, которая не сдается и только меняет форму и стиль. И полная победа, которая задерживается. До следующей передышки.
