«У меня полно сожалений. Полно моментов, где я ограничивала себя из-за страха»

Есть люди, которые сохраняют здоровую дистанцию в интервью, а есть те, кто просто открывает сердце. Айелет Робинсон относится ко второму типу. Актриса, создательница, музыкант, мастер дубляжа и диктор, а главное — женщина, которая не перестает искать истину, даже когда та ее пугает. Ей исполнилось 50 лет, но она говорит о жизни как человек, все еще находящийся в процессе глубокого самопознания.

С одной стороны — долгая карьера на театральных подмостках со значимыми ролями (сейчас она играет в театре Хайфы в спектакле «Безумства любви»), работа на телевидении («Офис», «Двойная», «В день, когда задрожала земля»), отношения длиной в 16 лет и первая личная песня «Тысяча таких, как я», выпущенная несколько месяцев назад. С другой стороны — страх публичности, чувство упущенных возможностей из-за нерешительности и один вопрос, который продолжает ее сопровождать: что было бы, если бы она боялась чуть меньше?

«Я в ладу с тем, кто я есть, потому что стараюсь быть верной себе, — говорит она. — Но у меня полно сожалений. Полно моментов, где я ограничивала себя из-за страха».

Робинсон выросла в религиозно-национальной семье в Ход-ха-Шароне. Хотя сегодня она ведет светский образ жизни, она отмечает: «У меня в сумке всегда есть Псалмы (Тегилим), и я очень рада, что мои родители религиозны. Думаю, вера очень облегчает жизнь».

Уже с юных лет она не знала, как назвать свои чувства к представительницам своего пола, потому что в ее окружении эта тема не обсуждалась. «Ни на телевидении, ни в моем кругу. В 15 лет я влюбилась в одноклассницу и не понимала, что это такое. Я просто была рада находиться рядом с ней. Но я не знала, что мы можем быть парой», — объясняет она.

Переломный момент наступил в 19 лет, когда она посмотрела фильм «Go Fish» и поняла, что есть и другие люди, похожие на нее. Во время прохождения альтернативной службы (Ширут Леуми) у нее хватило смелости признаться классу в своей ориентации. Одна из учениц отвела ее в «Агуду» (Ассоциацию ЛГБТ), где Айелет наконец нашла единомышленников. Вскоре она рассказала об этом матери и брату: «Он принял это потрясающе. Оказалось, что у нас даже одинаковый вкус: мы оба были влюблены в Джоди Фостер». Лишь спустя несколько лет она решилась признаться отцу, опасаясь негативной реакции, но вновь ошиблась — он принял новость с пониманием.

Почему она так долго шла к этому решению? «В подростковом возрасте у меня были свидания с парнями. Я чувствовала, что должна попробовать, потому что не знала, как поступить со своими чувствами. Я смотрю на современную молодежь, и у них совсем другой мир. В ТикТоке быть гетеросексуалом — это то, что кажется странным. Я же вообще не знала, что такое возможно, ведь я жила в религиозной среде в девяностые».

На вопрос о предвзятом отношении Айелет отвечает: «Я не сталкивалась с гомофобией, которую могла бы отчетливо запомнить. Люди реагируют в основном в духе: "Как круто, что она так об этом говорит". Конечно, бывали комментарии вроде: "У тебя просто не было правильного мужчины, не жалко?". Я просто отвечала: "Нет". Но до сих пор, когда кто-то спрашивает, есть ли у меня партнер, я ловлю себя на секундном колебании. Что меня поражает, так это люди в возрасте 80 с лишним лет, которые говорят: "Как прекрасно!". Нужно иногда верить в людей».

О своей карьере она рассуждает прагматично: «Я уверена, что иногда меня приглашали на роли представителей общины, но это не значит, что меня ограничивают. Часто тебя видят в определенном образе и понимают, что ты справишься. У меня нет проблем играть и абсолютно гетеросексуальную героиню. В жизни моя идентичность не влияет на выбор ролей, но я вижу, как это происходит с другими актрисами: если они сыграли определенную роль, то потом получают похожие. Нужно мыслить шире. А я просто хочу большего».

Со своей партнершей, персональным коучем Шани Гликсман, она познакомилась 16 лет назад, будучи уверенной, что ее сердце закрыто. Их связь стала результатом сватовства костюмеров сериала «Офис». «Я была после тяжелого расставания, буквально разбита, — вспоминает она. — Они постоянно капали мне на мозги, а потом показали Шани мое фото. Она с первого момента знала, что я — та самая, а я вообще не хотела отношений».

Однако впечатляющее электронное письмо от Шани заставило ее передумать. «Мы смеемся над этим, потому что Шани — не совсем мой типаж. Я думала, что мой вкус — это "ботанички", а она сексуальная и крутая. Но я дала ей шанс, и сегодня она — мой типаж».

Они очень разные, и именно это работает. «Она пойдет в музей и на джазовый концерт, а я — играть в видеоигры и смотреть мюзиклы. Мы любим разные вещи, но у нас схожие ценности».

А что насчет свадьбы? «Мы ведем переговоры уже 15 лет и решили, что, вероятно, поженимся в восемьдесят. Я уже вижу эту сцену: вхожу с ходунками, хочу два платья и чтобы Гила Альмагор нас поженила. Мы помолвлены уже миллион лет и когда-нибудь обязательно поженимся».

Детей в их планах нет, но Айелет не исключает ничего: «Жизнь такая странная, может быть, в 60 лет я захочу усыновить ребенка».

Несколько месяцев назад, отметив 50-летие, она набралась смелости и выпустила песню «Тысяча таких, как я», которую написала о своей бывшей возлюбленной. Решение зрело около десяти лет, но пандемия и личные обстоятельства отодвинули музыку на второй план. «Я думаю, что чем интимнее произведение, тем труднее выпустить его в мир. Я рада, что сделала этот шаг».

О той, кому посвящена песня, она говорит с грустью: «Я не успела рассказать ей, потому что она умерла от рака. Сначала я не понимала, как это на меня влияет, но потом осознала, что мне трудно справляться с этим материалом. Было мистическое чувство, что я получила разрешение пойти на это. Я писала о не самой приятной стороне расставания, и мне было неловко, ведь эмоции были тяжелыми. Я не скажу, кто это, так как она была известна в определенных кругах».

Сейчас, когда она снова сталкивается со своими уязвимыми местами, Робинсон находит убежище на сцене в мюзикле «Безумства любви». Несмотря на десятилетия карьеры, она признается: «Если вы спросите меня, что пугает больше — неудача или публичность, то публичность. Однозначно. У меня есть небольшой страх перед аудиторией. Я могу стоять перед тысячей человек, но если вы скажете зайти в маленькую комнату и спеть мою личную песню, это меня очень напугает».

Хотя ее часто отождествляют с комическими ролями, сердце Айелет принадлежит драме. «Роли, которые затрагивают больше всего боли, — это то, что я люблю. Раньше у меня не было границ между сценой и личной жизнью, но сегодня я забочусь о том, чтобы понимать, где заканчивается персонаж и начинаюсь я. Во мне есть печаль, которую нужно выразить, но я понимаю, что прежний подход был нездоровым. Это приходит с возрастом».