Уиткофф и Кушнер в стороне, Вэнс в деле: почему вице-президент возглавит переговоры с Ираном
Выбор вице-президента Джей Ди Вэнса для руководства американской делегацией знаменует новый этап в стратегии Дональда Трампа. Вэнс считается одним из наиболее влиятельных противников затяжного военного конфликта на Ближнем Востоке в составе администрации. При этом в Израиле сохраняют скептицизм, указывая на глубокие разногласия между сторонами.
За кулисами противоречивых сообщений о контактах между США и Ираном намечаются серьезные перемены — не только в содержании потенциальных переговоров, но и в фигуре того, кто должен их возглавить. В центре внимания оказался вице-президент США Джей Ди Вэнс.
Хотя президент США Дональд Трамп транслирует уверенность, заявляя, что «иранцы очень хотят сделку», и даже говорит о значительном прогрессе, прямых контактов на деле пока нет. По словам европейских и региональных источников, коммуникация идет через Египет, Пакистан и страны Персидского залива. Исламабад рассматривается как возможная площадка для перехода к прямым переговорам в ближайшие дни; премьер-министр Пакистана уже дал на это свое согласие.
Выбор Пакистана не случаен — он знаменует собой повышение уровня представительства.
Джей Ди Вэнс: неожиданный посредник
До сих пор основной канал связи курировали посланники Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, однако в американской администрации осознают, что иранская сторона не доверяет им в полной мере. В связи с этим, согласно сообщениям, сейчас рассматривается прямое участие Вэнса в самих контактах. Переход становится не только географическим, но и иерархическим.
Вэнс может стать ключевой фигурой этого процесса. Это уникальное сочетание: с одной стороны, он лоялен Дональду Трампу и хорошо понимает его политический язык и модели принятия решений. С другой стороны, он относится к числу видных деятелей администрации, которые не стремятся к затяжному военному столкновению. Именно это напряжение между лояльностью президенту и сдержанностью в отношении войны может сделать его посредником, способным сблизить американское желание быстрого результата и сложную реальность на местах.
Однако эта реальность становится все более жесткой с каждым днем.
Высокопоставленные источники оценивают, что, несмотря на заявленное желание Дональда Трампа достичь соглашения, вероятность того, что Иран согласится на американские требования — в основном демонтаж ядерных компонентов и ракет — низка. С их точки зрения, это именно те инструменты, которые позволили Тегерану реагировать на военные шаги, и они определенно не откажутся от них на данном этапе.
Согласно источникам в Тегеране, позиция Ирана значительно ужесточилась с начала боевых действий, главным образом из-за усиления Корпуса стражей исламской революции внутри механизмов принятия решений. Если переговоры действительно начнутся, иранские требования, как ожидается, будут крайне высокими: не только прекращение войны, но и американские гарантии отсутствия новых нападений, компенсации за ущерб — и даже требования, касающиеся контроля над Ормузским проливом.
Кроме того, Иран не готов обсуждать ограничения своей программы баллистических ракет — это «красная линия», сопровождающая его на протяжении всех предыдущих раундов переговоров. В Израиле, соответственно, смотрят на эту картину со скептицизмом.
К этому добавляется глубокий кризис доверия. В Тегеране помнят, что даже после предыдущих контактов Израиль продолжал действовать на других аренах, таких как Ливан и Газа, и им трудно поверить, что соглашение обеспечит реальную стабильность. В итоге создается явный разрыв между риторикой и реальностью.
Дональд Трамп говорит об «очень сильных разговорах», но иранцы сначала отрицали наличие прямых контактов, затем подтвердили обмен идеями по снижению напряженности, а теперь уже говорят о переговорах. На деле речь все еще идет о проверке осуществимости. Это объясняет, почему повышение уровня американского представительства становится критическим: чтобы перейти от этапа сообщений к этапу решений.
Именно здесь появляется Вэнс.
Человек, который примет решение
Когда состоятся переговоры в Исламабаде, присутствие Вэнса ознаменует переход к более серьезному этапу — попытке США доказать Ирану, что речь идет о канале, имеющем реальный вес, а не просто о дипломатии посланников.
Для Дональда Трампа это также политическая страховка: близкий к нему человек, который понимает его, но при этом способен затормозить деградацию ситуации до полномасштабного конфликта. Вопрос лишь в том, будет ли этого достаточно.
На данном этапе все стороны подают сигналы, но не берут на себя обязательств. США пытаются найти путь выхода из войны, Иран ужесточает позиции, исходя из чувства стойкости, а Израиль наблюдает со стороны с подозрением. И внутри этого треугольника ключом может стать не очередная военная угроза или публичное заявление, а личность человека, сидящего в комнате. На данный момент все признаки указывают на то, что это может быть Джей Ди Вэнс.
