Один психолог на тысячу учеников: кризис психического здоровья в школах

«Каждый день школьные психологи вынуждены решать задачи, подобные суду Соломона: кого лечить, а кого нет, что срочно, а что нет. По сути, нет возможности удовлетворить существующие потребности», — утверждает Йонат Борнштейн, председатель Ассоциации психологов Израиля и представитель Форума организаций общественной психологии. «Нехватка психологической помощи для детей в детских садах и школах существует уже много лет, еще до пандемии, и она значительно обострилась за годы войны. Круги уязвимости очень широки, психологические потребности удвоились, если не больше, а психологов недостаточно, чтобы обеспечить эту помощь».

Борнштейн, до недавнего времени руководившая психологической службой в системе образования, говорит, что психологическая помощь сегодня гораздо более востребована молодежью, семьями, педагогическими коллективами и всем обществом. «Круги уязвимости очень широки, и почти нет ребенка, который не проявлял бы признаков стресса в результате войны, — рассказывает она. — Разрыв между растущими потребностями и способностью системы предоставить доступную профессиональную помощь продолжает увеличиваться. У каждого пациента, ребенка или взрослого, который долго ждет лечения, состояние ухудшается из-за ожидания, как показывают все исследования. Так происходит и у взрослых, но у детей могут пострадать процессы развития во всех сферах».

Многие пострадавшие остаются без помощи. Борнштейн объясняет, как мы пришли к этой тяжелой ситуации: «Министерство просвещения более 30 лет назад установило стандарт ставки психолога. Согласно этому стандарту, в обычных школах на тысячу учеников приходится один психолог. В специальном образовании — один психолог на 500 детей, так же и в детских садах. Это означает, что даже в тех местах, где ставка полностью укомплектована, ситуация критическая».

Однако проблема не только в ограниченных штатных расписаниях, но и в заполнении существующих ставок. «До войны покрытие составляло лишь 70% в среднем по стране, — описывает она. — Это происходит не потому, что в стране не хватает психологов, а потому, что заработок в государственном секторе настолько низок, что люди уходят из системы, чтобы заработать на жизнь. Около года назад, после многолетней борьбы, с психологами было подписано новое соглашение о заработной плате, которое немного улучшило ситуацию, но возвращение психологов в систему все еще недостаточно. Психолог, работающий весь день с такими тяжелыми проблемами, испытывает огромное выгорание. Психологи доступны 24/7, и с учетом давления, нагрузки, требований, разочарований — это очень тяжело. Школьные психологи также оказывают поддержку педагогическим коллективам и родителям. Возникает ситуация нехватки ресурсов, и многие остаются без помощи».

Каково решение? «Больше ставок, возвращение психологов на государственную службу и увеличение объема ставок. Школьные психологи считаются работниками местных органов власти. Министерство просвещения оплачивает две трети их зарплаты, а муниципалитет должен финансировать одну треть. В новом соглашении о зарплате, которого мы добились, есть компенсация за увеличение ставок и возвращение в систему. Есть местные власти, которые понимают необходимость, а есть те, кто не хочет добавлять ставки. Власть может сказать: «Отстаньте от меня, у меня другие приоритеты». Если бы штаты были увеличены, каждый ребенок в стране мог бы получить бесплатную, доступную и немедленную помощь. У нас есть исследования, показывающие, как отложенное лечение в конечном итоге обойдется системе гораздо дороже. Еще один момент: очень устаревший циркуляр генерального директора определяет, что психологическая служба предоставляет свои услуги с подготовительной группы детского сада до конца средней школы. Возникает ситуация, когда младшие группы детских садов и старшие классы остаются без покрытия».

А что происходит, когда старшекласснику нужен психолог? «Есть главы местных властей, которые решают выделить старшей школе еще полставки за счет муниципалитета. А если они этого не делают, этот подросток будет ждать в очереди в бюро здравоохранения, его направят в станцию психического здоровья, где очереди на ожидание составляют от полугода до года. Это ужасно. Тот, у кого есть средства, платит частному психологу, но и в частных клиниках есть очереди».

«Уже во время пандемии мы видели ухудшение психического состояния учеников, и роль консультанта стала гораздо более значимой и сложной», — говорит доктор Элла Сарель-Махлев, председатель Ассоциации школьных консультантов. «В тот период мы выявили проблему в соотношении количества консультантов к числу учеников. Война, которую мы пережили в последние годы, более острая, чем пандемия».

Сарель-Махлев, старший преподаватель факультета гуманитарных и социальных наук в Колледже управления, описывает текущую ситуацию в системе образования: «На сто детских садов приходится один школьный консультант. В начальной и средней школе нет фиксированной ставки консультанта, это определяется по усмотрению директора. Чаще всего директора назначают консультантов на полную ставку в начальной школе — обычно один консультант, который может посвятить в среднем два часа в неделю классу из примерно 40 учеников. Эти часы включают также всю работу по поддержке ученика — учителей, родителей, социальные службы, психическое здоровье. То есть ребенок видит ее фактически около десяти минут в неделю. Это, конечно, слишком мало».

Какова ситуация в средней школе? «Там ставка также определяется по усмотрению директора. В среднем это 1,7 часа на класс в неделю. В средней школе ситуация еще сложнее, чем в начальной: организационная структура меняется, высокая текучесть учителей, способность ученика получить поддержку снижается. Кроме того, подростковый возраст — это проблемный возраст. В средней школе нужно больше всего консультантов».

В старшей школе, отмечает Сарель-Махлев, средняя ставка фактически такая же, как в средней школе. «Это покрывает необходимый минимум, но не дает эмоциональной поддержки подросткам, — поясняет она. — Что можно дать за это время классу? Например, в 12-м классе, перед призывом, да еще и в период войны, ученикам нужно больше. В старших школах есть и выпускники, которые погибли, их братья и сестры учатся в школе, сами учителя справляются с ситуацией, и консультанты должны оказывать помощь. У консультантов есть знания и инструменты, но у них нет часов».

Консультанты, подчеркивает она, «являются естественным ответом для детей, потому что они часть повседневного коллектива в школе. У них есть подходящие инструменты вмешательства и гибкое пространство для действий, чтобы помочь всем ученикам, включая тех, кто отказывается идти на лечение или находится в очереди на лечение, которая длится в среднем от полугода до года».

Как можно улучшить эту ситуацию? «Мы просим, чтобы была одна консультант на полную ставку на 50 детских садов, а не на сто, как сегодня. Также просим ставку в три с половиной часа в неделю на класс в начальной и старшей школе, и четыре часа в средней школе. Это необходимый минимум, а не идеальная ситуация. В конце месяца, перед началом учебного года, в комиссии Кнессета по образованию состоится обсуждение необходимости усиления психологической помощи ученикам внутри школ. Мы надеемся, ради детей Израиля, что в свете ситуации придет понимание важности этого вопроса».

«Все ученики Израиля сегодня нуждаются в той или иной психологической помощи от клинических и терапевтических специалистов из-за чрезвычайной ситуации и коллективной травмы, в которой мы находимся», — заявляет доктор Илана Лах, председатель Ассоциации арт-терапии в Израиле.

Лах, арт-терапевт и аналитик, описывает текущую ситуацию в своей области: «Арт-терапия регулируется законом о специальном образовании для удовлетворения психических потребностей учеников. Дети в специальном образовании имеют право на терапевтические часы. Это, конечно, недостаточно, но это существует. Также в интегрированных классах в обычных школах есть арт-терапевты для детей специального образования. Речь идет о 5000 профессионалов, клинических терапевтах со второй академической степенью, которые наняты отделом специального образования Министерства просвещения».

А что происходит в обычном образовании? «В обычном образовании нет ставок для этих терапевтов. Есть спрос, но система не вводит их организованно, а только через различные внешние программы, такие как «Программа 360», которая является частью психологической службы в системе образования. Арт-терапевты могут оказывать помощь разных видов — индивидуальную, групповую, а также общественную. Нужно добавить ставки и финансирование. После 7 октября в Министерстве просвещения началась штабная работа в пользу этого шага, но все застряло».

Лах утверждает, что введение арт-терапевтов в обычные школы на организованной основе может очень помочь ученикам: «Есть проекты, которые работают сейчас на основе пожертвований, такие как «Открытая студия» в региональном совете Галиль-Эльон, и есть школы, которые выбрали этот проект, потому что у них есть бюджет. В нынешней ситуации ученикам нужна помощь, где они могут соединиться со своими силами и выразить творческим путем то, что происходит у них внутри. Арт-терапия дает ответ на травмы, которые заперты в теле».