Романтическая история сионизма? Смелый путь Рами Камхи

Как кинорежиссер, Рами Камхи («Ночь простаков», 2015; «Спать с СС», 2025) по праву считается одним из самых искусных мастеров закадрового текста в документалистике. Его семейная трилогия («Мои путешествия с братом», 1996; «Синема Египет», 2001; «Язык отца», 2006) получила признание критиков за поэтичность и литературную глубину. Похоже, Камхи прислушался к оценкам коллег, опубликовав свой первый сборник прозы в издательстве «Гама-Танджир».

Книга, состоящая из двух повестей и четырех рассказов, исследует возможности романтической любви в израильском контексте. Камхи вводит в канон ивритской литературы образы мужчин-мизрахи, которые, в отличие от персонажей Дуду Буси («Зеленая луна в вади», 2000) или Рона Калили («Шауль», 2024), не являются выходцами из социальных низов.

Хотя, подобно Йоси Сукари («Амзалег», 2019), Камхи не игнорирует мизрахистский аспект в личностях своих героев — он присутствует, и некоторые персонажи проживают его интенсивно, — даже их одержимость своей идентичностью, как в рассказе «Рождение», подается скорее как психологическая, нежели социальная проблема.

Персонажи сборника — от доктора культурологии до капитана «Бейтара» (Иерусалим) — мечутся между безудержной эмоциональной зависимостью и скептическим сомнением в самой возможности любви. Большинство историй в книге заканчиваются неудачей или заходят в тупик.

Но, как провозглашает Вуди Аллен в финале фильма «Энни Холл» (1978), романтическая любовь — это своего рода безумие. Влюбленный человек подобен тому, кто думает, что он курица, но мы не помещаем его в лечебницу, потому что «нам всем нужны яйца...». В этом смысле Камхи видит в абсурде некий шарм: пусть романтическая любовь — это место, куда почти невозможно попасть, но какой это чудесный путь.

«Красная», центральная повесть сборника, — это сексуальная история в духе нуара, действие которой разворачивается между Тель-Авивом и Новым Орлеаном. В центре сюжета — отношения исследователя культуры и детского психолога. Эта встреча страсти и сознания напоминает как фильм «Основной инстинкт», так и шедевр Ш.Й. Агнона «Госпожа и бродяга».

Герои повести убеждены, что влюблены, но, выросшие в нуклеарных семьях, они не получили эмоциональной уверенности, позволяющей открыться другому. С момента осознания влечения они заняты лишь бегством друг от друга.

«Мне кажется, мы больше не встретимся», — говорит Ленни герою. «Такие мужчины, как ты, опасны для меня». Герой же одержим страстью любить на расстоянии, находя романтику в «трансатлантической любви». Подобные исходные позиции становятся верным рецептом для угасания чувств, ведущего к макабрическому финалу.

В повести «Союзник» Маркито делает первые шаги в отношениях в сефардско-иерусалимском мире конца XIX века, раздираемом конфликтом между традицией и современностью. Его наставница — умная и бунтующая сестра Астарика. Как принято в сефардских семьях того периода, оба влюблены в своих кузенов. Традиция здесь дает решительный бой современности.

В рассказе «Оловянный солдатик» Яаэль Бен-Атар, капитан «Бейтара» (Иерусалим), уже почти не имеет традиций, на которые можно опереться, что приводит к неожиданной развязке.

Письмо Камхи гиперреалистично: чувственное, плотское и насыщенное сюжетными ходами. Автор укладывает своих героев на кушетку психиатра — Фрейд здесь повсюду, — одновременно создавая аллюзии на Агнона, Дана Бнию Сари, Андерсена и великих режиссеров: Хичкока, Полански и Вуди Аллена.

Для обсуждения любви Камхи привлекает очерненного Отто Вейнингера, израильский матриархат и ранний феминизм. Все это создает богатую мозаику, делая чтение интенсивным.

И все же в рассказах есть скрытый слой. Камхи тщательно датирует каждое событие. «Союзник» датирован 1896 годом — годом основания Сионистского конгресса, в то время как «Оловянный солдатик» происходит в 125-й День независимости Израиля, сразу после распада сионистского государства на конфедерацию. Пытается ли Камхи написать историю сионистского проекта с романтической перспективы? Ответы знает сам автор.