Уроки бюджета 2026: почему высокомерие Смотрича обошлось дорого
Процесс утверждения бюджета на 2026 год сопровождался пренебрежением к профессиональным нормам, законом и политическим интересам, что привело к принятию документа, лишенного ключевых реформ. Этот опыт преподает три важных урока нынешнему министру финансов и его преемникам о цене непрофессионализма и важности взаимодействия с госаппаратом.
Процесс утверждения бюджета на 2026 год был дефектным на всем его протяжении: от обхода профессионального эшелона чиновников и пренебрежения законом до игнорирования политических интересов. Результатом стал бюджет, не соответствующий реальным потребностям и лишенный важных реформ. Вот три урока, которые стоит усвоить нынешнему министру финансов и тем, кто придет после него.
Шломо Тейтельбаум
21:46, 21.03.26
В прошлый четверг процесс утверждения бюджета на 2026 год вышел на финишную прямую. Хотя он характеризовался непрофессионализмом, безответственностью и низким качеством управления, последний день дискуссий принес три небольших утешительных результата. Первый — принятие законодательства, облегчающего открытие малых банков, что, как ожидается, усилит конкуренцию в финансовой системе. Второй — снижение потолка дефицита до 4,9% путем отказа от вредного налогообложения банков и получения от них немедленной «выплаты» в размере 3 миллиардов шекелей. Третий — согласие правительства закрепить в законе, что увеличение бюджета на 5,8 миллиарда шекелей пойдет исключительно на «расходы, вытекающие непосредственно из продолжения кампании или дополнительной военной деятельности», в противовес первоначальной попытке направить эти средства на «любые цели».
И все же эти подвижки не скрывают правительственной халатности, в том числе с фискальной точки зрения. Бюджетный отдел был загнан в угол до такой степени, что довольствуется позицией «главное, чтобы дефицит был ниже 5%», используя это как последнюю линию обороны и попытку просигнализировать рынкам, что кого-то еще волнует фискальная дисциплина. Важно понимать: сумма, полученная от банков, лишь формально помогает удержать дефицит, тогда как отказ от налогообложения банков означает сокращение государственных доходов в будущем. Тот, кто внимательно анализирует израильскую экономику, видит, что у правительства нет готовности решать фискальные проблемы, и дефицит в ближайшие годы будет только расти.
Поэтому особенно разочаровывает отношение уполномоченного по бюджету Махрана Фрозенфера к фискальной политике, которую он определил как «консервативную и ответственную». Фрозенфер предпочел использовать избитый лозунг «будем действовать делами, а не словами», чтобы оправдать свое молчание перед лицом недоверия, которое участники рынка начали проявлять к бюджету 2026 года. Стоит напомнить Фрозенферу, что на доверие рынков влияют и вербальные сигналы, которые передают руководители экономики.
Верно, нынешнее правительство снизило ожидания от своей работы до минимума. Никто не ждет, что оно примет бюджет в установленный законом срок, законодательно закрепит жизненно важные реформы или будет соблюдать установленные им же потолки дефицита. Правительство работает над тем, чтобы общественность и профессиональный эшелон чиновников чувствовали благодарность за то, что министры не «разгулялись» еще больше. И все же от уполномоченного по бюджету в министерстве финансов можно было ожидать более трезвого взгляда и установления более высокой планки ожиданий. Оглядываясь назад, можно выделить три важных урока:
Урок первый: непрофессионализм не окупается
В вопросе банков Бецалель Смотрич пытался обойти профессиональный эшелон и продвинуть постоянный налог на их избыточную прибыль, несмотря на то что Банк Израиля и бюджетный отдел ясно давали понять: этот шаг неверен. Министр финансов настоял на своем, создав группу под руководством Юрая Мацлауи, главы отдела национальной стратегии (структуры, созданной для ослабления старых профессиональных отделов), и заранее наметил цели. Однако профессионалы в бюджетном отделе не пошли на сотрудничество, и новый налог столкнулся с препятствиями, пока не был окончательно отменен. Грубый обход профессионалов, который Смотрич пытался совершить в вопросе 6 миллиардов шекелей «гражданского резерва», также был торпедирован, и министр от этого только пострадал.
С другой стороны, единственная значимая реформа, прошедшая в бюджете, — это открытие малых банков. Она велась профессиональными командами, ей предшествовала глубокая штабная работа, и в итоге законодательство было принято при согласии коалиции и оппозиции. Это учит нас тому, что именно союз с профессиональным эшелоном позволяет министру записывать на свой счет реальные достижения.
Урок второй: у пренебрежения процедурами есть цена
С начала каденции Бецалель Смотрич демонстративно пренебрегает процедурами. Ему не было важно принять бюджеты вовремя, особенно бюджет 2026 года. Он даже заявлял на пресс-конференции, что «продолжающийся бюджет — это не страшно». Это распространенное заблуждение среди тех, кто полагается на «способность к импровизации». Но в экономике это так не работает. В конечном счете министр финансов оказался с бюджетом, в котором провалил почти все цели, поставленные в декабре 2025 года. Тогда Смотрич обозначил банки и «монополии» как врагов народа, а также предложил обложить налогом банки, удвоить освобождение от НДС на покупки за границей до 150 долларов и провести реформу молочного сектора. Он также обещал, что дефицит не превысит 3,2% ВВП.
Затем Смотрич столкнулся с реальностью. Он забыл о многолетней критике юридических советников Кнессета в отношении раздутых законов о хозяйственном регулировании; проигнорировал тот факт, что эта критика усилится из-за двухмесячного опоздания; и упустил из виду, что является одной из наименее популярных фигур в Кнессете, даже среди партий коалиции. Ценой задержки стало то, что бюджет был выхолощен от десятков реформ. Шаги, на которых настаивал Смотрич, оказались хрупкими. Он не сумел построить базу поддержки в Кнессете, и в итоге даже близкие ему реформы — молочное хозяйство и налог на имущество — были исключены из закона.
Министр использовал начавшуюся войну как предлог для отказа от реформ, но этот слабый аргумент лишь свидетельствует о глубине его ошибок. Бюджет должен был быть принят в конце декабря, задолго до начала войны. Если бы процесс шел по правилам, эти реформы остались бы в силе.
Урок третий: у общественности и оппозиции есть сила
После того как я сообщил в «Калькалист» о том, что правительство отступило от намерения не предназначать бюджетную добавку в 5,8 миллиарда шекелей исключительно на цели войны, депутат Кнессета Владимир Беляк из «Еш Атид» отметил, что изменение произошло благодаря его борьбе и усилиям других депутатов в финансовой комиссии. Просмотр заседаний Кнессета подтвердил: чиновники минфина «раскрыли» факт изменения предназначения средств только после вопросов Беляка, к которым присоединились Хамад Амар, Наор Шири и Орит Фаркаш-Хакоэн. Профессиональный эшелон минфина, хотя и не скрывал своих позиций, старался формулировать их крайне осторожно.
Помимо влияния оппозиции, стоит упомянуть, что ряд высокопоставленных экономистов выразили недоверие прогнозу дефицита. Эта критика просочилась в правительство, и оно приложило усилия — пусть и неуклюже — чтобы вернуться к дефициту в 4,9%. Урок заключается в том, что у гражданского общества и оппозиции все еще есть сила влиять на реальность. Благодаря им рейтинговые агентства и инвесторы могут понять, что у этого правительства есть границы. Если не внутренние, то хотя бы внешние.
