В Ливане всё предрешено: почему Израиль застрял в стратегическом тупике
Последние события на ливанском фронте стали неожиданностью лишь для тех, кто продолжает верить в иллюзию «полной победы» и игнорирует отсутствие политической стратегии. Офер Шелах анализирует, почему военное давление без дипломатического урегулирования ведет Израиль к истощению сил и потере безопасности.
Последние события на ливанской арене удивили лишь тех, кто всё ещё верит в бахвальство премьер-министра и его министров или поддался на «фестиваль» символического захвата Бофора. Некоторые из моих друзей, которые 44 года назад ценой собственной крови взяли Бофор, выразили мне глубокое недоумение из-за использования того боя разведротой «Голани» для отчаянной попытки создать картинку победы. Для тех, кто протрезвел не только от иллюзии «полной победы», но и от веры в то, что проблемы, не решаемые силой, можно устранить лишь ещё большей силой, — всё, что произошло с начала марта, удивляет лишь тем, что кто-то до сих пор удивлён.
Когда «Хезболла» открыла огонь по территории Израиля после ликвидации Хаменеи, в нашем политическом и военном эшелоне хвастались, будто организация, получившая тяжёлый удар летом и осенью 2024 года, попала в нашу стратегическую ловушку и теперь мы сможем нанести удар, который окончательно её искоренит. Для этого не было никаких оснований. Тактически «Хезболла» (как и ХАМАС в Газе) проявила способность выживших к обучению: она свернула свои порядки на север и хорошо подготовила поле для партизанской войны, на этот раз в основном с помощью дронов-камикадзе. Захват территории силами ЦАХАЛ не имел никакого значения для защиты Галилеи, а привёл лишь к неизбежному погружению в оперативную и концептуальную трясину, которая взимает ежедневную цену в виде пострадавших, износа сил и потери легитимности.
Зона безопасности не защищает Галилею от огня по навесной траектории, ведущегося со всей территории Ливана. Даже зона, удерживаемая с 1985 по 2000 год, не справлялась с этой задачей; она создавала зону войны, в которой боролись «Хезболла», ЦАХАЛ и ЦАДАЛ (Армия Южного Ливана). Каждый раз, когда ситуация выходила за рамки (операция «Сведение счетов» в 1993 году, «Гроздья гнева» в 1996 году), север подвергался тяжёлому обстрелу. А что касается сценария ужаса 7 октября, от него можно защититься и тем, что существовало со времён урегулирования в ноябре 2024 года: сильная оборона на границе и в поселениях, свобода действий, предотвращающая накопление сил в точках рывка, легитимность для правительства Ливана, которое потребует от «Хезболлы» разоружения, и, прежде всего, усиление системы внутреннего давления, сдерживающей организацию.
Однако это политические действия, а с 7 октября — и уж точно с момента вступления президента Дональда Трампа в должность — слово «политический» исчезло из израильского лексикона. Правительство, чьи соображения посторонни, и военное командование, несущее на себе пятно провала и полностью отказавшееся от своей роли в формировании кампании, игнорируют тот факт, что любое оперативное решение, каким бы успешным оно ни было (а в Ливане, в отличие от Газы, оно действительно было таковым), по определению недолговечно. Если не закрепить его политическим урегулированием, оно в конечном итоге развеется. Даже разочарованная и уставшая общественность перестала требовать таких действий. Согласно опросам, которые мы проводим в институте, люди уже не верят в реальные достижения на севере, в Иране или в Газе, но поддерживают продолжение военных действий просто потому, что это единственное, что мы умеем делать.
На войне традиция такова, что военный эшелон — это «скачущий конь», по выражению Моше Даяна, а политический эшелон — тот, кто его придерживает, если нужно. Однако Дональд Трамп в своей грубой и силовой манере фактически функционирует как политический эшелон Израиля, что в глазах Биньямина Нетаниягу и Генштаба освобождает их от необходимости думать. Думать о том, почему мы вкладываем в Ливан всё больше сил, которым трудно защитить даже самих себя. Понимать, что разрушение деревень — новая тактика, которой так гордится ЦАХАЛ, — фактически отменяет любую возможность урегулирования, ведь даже правительство, выступающее против «Хезболлы», не может согласиться на ситуацию, когда миллион человек стали беженцами в Бейруте, а часть страны оккупирована иностранной армией. Учиться у истории тому, что постоянное присутствие заново создаст насильственное сопротивление — «Хезболлу» или кого-то другого, кто будет черпать легитимность из войны с оккупантом и строить себя так, как это делала «Хезболла» 18 лет. Сделать вывод из данных, что новая концепция безопасности правительства и армии — всё новые и новые зоны безопасности — приведёт к коллапсу резервистских сил и всей армии изнутри.
Дональд Трамп не интересуется Ливаном. Его указание со вчерашнего вечера (понедельник) является результатом переговоров с Ираном, цель которых для американского президента — закончить войну, наносящую ему политический ущерб дома. Вот что происходит с Израилем на всех фронтах: мы — тупой инструмент, который вращается и разрушает всё вокруг, но формируют Ближний Восток другие факторы, часть из которых извлекает выгоду из ситуации, а часть постепенно теряет к ней интерес. И тогда мы приходим к худшему из миров: солдаты застряли в невыгодной зоне огня на бесконечной службе, граждане справедливо чувствуют, что их безопасность брошена на произвол судьбы, а один американец сообщает нам, что делать и когда ему вздумается.
Что же теперь? Здравый смысл говорит: подготовиться на линии, максимально близкой к границе, с разреженным развёртыванием к северу от неё и очень сильным — к югу. Вступить в настоящие переговоры об урегулировании, понимая, что они будут включать отступление примерно к международной границе, свободу действий против развёртывания «Хезболлы» в Ливане и, прежде всего, усиление легитимности и способности правительства Ливана сдерживать её. Наряду с этим — масштабные инвестиции в север для улучшения жизни жителей, при честном признании, что жизнь на приграничье в Израиле никогда не будет полностью идентична жизни тех, кто находится далеко от границы. Однако у этой трезвой альтернативы сегодня нет сторонников не только в правительстве, но и среди тех, кто, по всей видимости, является противниками Нетаниягу. Те уже заявили, что они бы ликвидировали, сокрушали и побеждали всухую.
И что будет? История говорит, что мы будем продолжать оставаться в тупике, пока реальность или внешняя сила не заставят нас сдвинуться. Она также говорит, что это всегда занимает слишком много времени и стоит слишком много крови.
Офер Шелах — руководитель исследовательской программы политики национальной безопасности в Институте исследований национальной безопасности (INSS)
