Военная победа обернулась стратегическим провалом: Израиль оказался в изоляции
Война с Ираном завершилась, однако режим в Тегеране устоял, а ядерный потенциал остался в его руках. Пока США переключаются на собственные интересы, израильское руководство продолжает политические игры, игнорируя стратегическую реальность.
Трудно было не заметить в конце недели обеспокоенность в Израиле, смешанную с разочарованием от последних событий на оси Вашингтон — Тегеран. Поступавшие сообщения, в том числе от посредников из Пакистана, возвещали о близких договоренностях как о прологе к интенсивным переговорам между сторонами. Смысл очевиден: война закончилась, по крайней мере на данном этапе. В конце концов, речь идет о Дональде Трампе. Режим в Тегеране устоял, продолжая удерживать обогащенный уран. Соединенные Штаты переключаются на другие дела — от чемпионата мира по футболу и празднования 250-летия независимости до промежуточных выборов. Израиль же остается со своими тревогами.
Если не произойдет неожиданных изменений, война с Ираном запомнится как кампания, в которой сторона, победившая в военном отношении, проиграла стратегически, а сторона, проигравшая в военном отношении, одержала стратегическую победу. Иными словами, Израиль нанес Ирану тяжелые удары, но не достиг своих стратегических целей и вышел из конфликта более ослабленным, чем вошел в него. Иран же, напротив, несмотря на беспрецедентный урон, вышел из войны более сильным, чем был 27 февраля.
Недостигнутые цели
Это прямой результат ошибочного управления и принятия желаемого за действительное на стратегическом уровне. В этой войне было четыре центральных вопроса и два второстепенных.
Первый — свержение режима. Израиль утверждал, что это возможно, и убедил в этом США. Верхушка власти в Тегеране была ликвидирована, но появились наследники, которые кажутся весьма устойчивыми и даже более экстремальными, чем их предшественники. Фантазия о том, что 25 тысяч курдских бойцов решат исход кампании, не реализовалась — и даже если бы она воплотилась, это ничего бы не изменило.
Второй вопрос — ядерная программа. Заявленной целью было изъять из рук Ирана 440 килограммов урана, обогащенного до 60%, а также тонны материала более низкого обогащения. Этого не произошло, и сомнительно, что произойдет в полной мере. Иран — даже если он заявит об обратном и поклянется в письменном виде — продолжит находиться в шаге от военного ядерного потенциала.
Третий вопрос — Ормузский пролив. Это будет главным достижением американо-иранского соглашения, но речь идет о пускании пыли в глаза: пролив был открыт накануне войны для неограниченного движения судов. Единственное, что изменилось, — Иран доказал, что в его силах закрыть его, и в будущем может потребовать над ним полный физический и экономический контроль.
Четвертый вопрос — замороженные по всему миру иранские активы (до 300 миллиардов долларов) и способность Тегерана вернуться к экспорту нефти. Накануне войны парализующие санкции привели экономику Ирана к беспрецедентному спаду, а местная валюта приближалась к 2 миллионам риалов за доллар. Теперь Тегеран получит доступ к средствам и возможность экспортировать нефть, что вдохнет жизнь в его экономику. Это уменьшит внутреннюю угрозу режиму и усилит внешнюю, так как у него появится гораздо больше ресурсов для военного усиления.
Существуют и два подвопроса. Первый касается ракетного проекта: Израиль требовал ограничений, но остался разочарован. Второй касается финансирования прокси-организаций, которые также не будут включены в соглашение. Хуже того, Ирану удалось связать «Хезболлу» и Ливан со своим делом и ограничить свободу действий ЦАХАЛа на севере. В этом аспекте Израиль сегодня слабее и более ограничен, чем был до войны.
Трамп и американский интерес
Различные источники в окружении правительства критиковали Трампа, утверждая, что он разочаровал Израиль, — некоторые даже использовали формы корня «предательство» (ב.ג.ד). Эти вещи не были сказаны открыто — все-таки США жизненно важны для Израиля, а Трамп для Биньямина Нетаниягу — но нужно признать, что в них есть немалая доля лицемерия. Трамп потакал причудам Израиля на различных аренах, пока не понял, что они бесплодны или противоречат интересам его страны. Это произошло в секторе Газа, где свобода действий, предоставленная ЦАХАЛу, не привела к решающему исходу, пока Трамп не навязал сторонам соглашение, вернувшее заложников и прекратившее войну. Это произошло в отношении свободы действий Израиля в Сирии, и это происходит сейчас в Иране — и, как следствие, в Ливане. Как сказал вице-президент Джей Ди Вэнс: «Соединенные Штаты будут действовать в соответствии со своими интересами, даже если Израиль будет разочарован этим».
Это положение дел оставляет Израиль в непростой стратегической запутанности. Растет не только разрыв с Вашингтоном, что очевидно всему миру, но и наблюдается гонка соседей Ирана к диалогу с ним. Еще несколько недель назад в Иерусалиме фантазировали о расширении «Соглашений Авраама» на Саудовскую Аравию, Катар и Пакистан; теперь усилия будут направлены на сохранение существующего. На фоне растущего раскола со многими странами Европы, включая призывы к бойкотам, от Израиля требуется четкий стратегический план — тем более когда север под огнем, а заявления правительства о свободе действий против «Хезболлы» оказываются без покрытия.
Кнессет занят своим
На фоне этой сложной ситуации Кнессет занят собственными делами, в полном отрыве от нужд государства. Это и продолжение политических трюков, призванных задобрить ультраортодоксальную общественность, которая не вносит вклад в военные усилия, и законы против судебной системы и СМИ, и вопрос о неприкосновенности депутата Тали Готлиб. Выступление многих депутатов от ее партии в ее защиту показывает, что праймериз для них важнее безопасности страны. Это не единственный пример: их параллельное выступление в защиту советника Нетаниягу, Йонатана Уриха, обвиняемого в тяжких уголовных преступлениях, является предательством и полным беззаконием. Урих пользуется значительными поблажками, не находясь под стражей до окончания разбирательства, как это наверняка было бы сделано в отношении любого другого человека, обвиненного в столь тяжком ущербе безопасности страны.
