Вопреки ожиданиям: заключение для Ицхака Герцога открывает путь к помилованию Нетаниягу

Моя оценка тогда, как и сейчас — в вопросе одобрения помилования — основана на склонности Верховного суда придерживаться четких прецедентов. В деле Шикли судья Ицхак Амит позволил себе «приподнять завесу» и, несмотря на осторожное поведение депутата, постановить, что по существу Шикли вел себя как отколовшийся от своей фракции, а значит, его приговор — дисквалификация.

Однако, поскольку Шикли строго следил за тем, чтобы не нарушать формальных правил, превращающих парламентария в «отколовшегося», судьи отменили решение своего председателя, пусть и скрежеща зубами. В отношении помилования Биньямина Нетаниягу не будет даже скрежета зубов: прецедент однозначен. В решение президента о помиловании не вмешиваются, если не доказано, что оно запятнано коррупцией или является крайне неразумным.

Оказывается, юрисконсульт прочитала между строк то, что правовые комментаторы — кто по поверхностности, а кто по злому умыслу — не объяснили общественности: рекомендация департамента президенту «не использовать свои полномочия» подразумевает признание наличия этих полномочий, в то время как, по мнению юрисконсульта, у президента нет права касаться этой темы. Далее департамент обращается к государственно-общественным аргументам в прошении о помиловании и заявляет, что у него нет инструментов для их оценки, и что единственный, кто обладает квалификацией для их рассмотрения, — это сам президент.

Единственным существенным общим знаменателем между позицией юрисконсульта правительства и позицией директора департамента помилований является вербальное отношение к вопросу помилования «преступников». Разница в том, что юрисконсульт утверждает: при отсутствии обвинительного приговора дела о помиловании не существует. По мнению же директора департамента, именно президент должен определить, есть ли у него полномочия обсуждать прошение того, кто не был осужден.

По мнению обеих сторон, осуждение создает статус «преступника», но это не совсем так. Тот, кто действует в преступной среде, является преступником во всех отношениях, независимо от того, успел ли он накопить судимости. Аль Капоне был преступником еще до того, как его осуждение за налоговые махинации превратило его в заключенного. Уголовный закон не склонен определять «преступника» как самостоятельную категорию с точными юридическими границами.

Правда, отсутствие в законодательстве четкого определения «преступника» не отменяет естественного лингвистического предположения, что помилование не предназначено для праведников. Но содержательный анализ этого института, его целей, а также практики Великобритании и США показывает, что это широкомасштабный инструмент. Его задача — исправление общей несправедливости, смягчение острых социально-экономических последствий или использование в качестве средства для успокоения политических страстей.

Существенное решение

С точки зрения словаря, существует различие между «преступником» в повседневном языке и «обвиняемым» или «осужденным» как юридическими терминами. Преступник — это тот, кто нарушает закон; осужденный — тот, кого суд признал виновным. Различие важно: «преступник» может отражать морально-общественную оценку, тогда как «осужденный» — это конкретный правовой статус.

Путаница между понятиями позволяет использовать риторические сокращения в СМИ и политике: человек, который лишь «подозревается» в преступлении, быстро превращается в прессе в «преступника» даже без вердикта суда. Отсюда вывод: вопрос, который следует задать на пути к помилованию, не лингвистический, а содержательный. Правильно ли будет в ситуации, когда чаша весов склоняется к помилованию, отказывать только потому, что проситель не был осужден? Не будет ли верным стремиться к справедливому результату? Тем более что сам факт подачи обвинительного заключения — «Государство Израиль против такого-то» — является доказательством того, что государство видит в этом человеке преступника во всех отношениях. И оно лишено возможности утверждать обратное.

Также не зазорно учиться у других. В Великобритании и США помилование может быть предоставлено и без предварительного осуждения. Оно относится не только к тем, кто стал «преступником» в момент вынесения приговора, но и применяется в случаях абсолютной невиновности или невозможности продолжать судебный процесс в силу медицинских, гуманитарных или политических обстоятельств.

В свете этого Верховному суду, который не раз интерпретировал слово «вправе» в законе как «обязан», позволительно с меньшими трудностями истолковать термин «преступник» не только как осужденного по закону, но и как того, против кого было подано обвинительное заключение, или подозреваемого, в отношении которого полиция с одобрения суда нашла доказательства, оправдывающие начало уголовного расследования.

---

Высшая национальная необходимость

Как и у многих, у меня были раздумья по поводу необходимости института президентства. Но в эти дни в руках Ицхака Герцога есть инструменты, чтобы закрепить признание важности этого поста для будущих поколений. В дни споров между ветвями власти, когда все стороны заняты поиском «высоких деревьев», на которые можно залезть, президент государства — единственный фактор, который может и должен говорить со всеми.

Поразительно, что некоторые недооценивают глубину кризиса, в котором находится израильское общество. В принципе, я не был в восторге от обращений к президенту США с просьбой наложить санкции на судей и госслужащих. Я полагал, что речь идет о погоне за заголовками, которую никто не воспринимает всерьез в контексте праймериз в «Ликуде», обещающих стать политической кровавой баней беспрецедентной жестокости.

Когда атмосфера «свергни его во что бы то ни стало» овладевает дискурсом, президент должен срочно создать прямой диалог между главами трех ветвей власти и прийти к правилам игры, которые позволят работать в гармонии на службу обществу. Однако все это невозможно без премьер-министра, чье участие ограничено из-за суда. Поэтому безусловное помилование Нетаниягу, помимо его делового обоснования, является высшей национальной необходимостью.