«Войны будут продолжаться. Вопрос в том, будем ли мы кормиться от них или кто-то другой»
Компания RP Optical Lab, специализирующаяся на передовых оптико-электронных системах, за последний год продемонстрировала впечатляющий рост капитализации на 400%. Основатели Ран Кармели и Павел Рашидко отмечают, что успех компании стал следствием глобального роста спроса на оборонные технологии.
В другом мире, менее жестоком, но и гораздо менее прибыльном, RP Optical Lab, вероятно, была бы из тех компаний, о которых вы никогда бы не услышали. Сложные линзы, которые умеют производить её сотрудники, были бы встроены в медицинские приборы или камеры, сканирующие границы, а передовое программное обеспечение распознавало бы физические аномалии или незваных гостей. Компания работала бы — возможно, даже росла — тихо, за кулисами. Но реальность иная: начав свой путь в бизнесе по спасению жизней и охране границ, за последние пять лет RP претерпела метаморфозу и теперь процветает благодаря расцвету оборонной индустрии.
Настолько процветающему, что стоимость компании — которая производит передовые камеры, датчики и радары для оборонного рынка и вышла на биржу ровно год назад с оценкой в 575 миллионов шекелей — сегодня на Тель-Авивской фондовой бирже оценивается примерно в 3 миллиарда шекелей. Это взлет на 400% за год, а на прошлой неделе компания даже вошла в индекс ТА-90.
Ран Кармели (60 лет), основавший RP вместе с доктором Павлом Рашидко (61 год), первым признает, что расцвет, которым наслаждается компания, не был запланирован. «Быть оборонной компанией не входило в наше портфолио, — говорит Кармели. — Так сложилось, но это не было намерением автора».
«На чем она будет стоять?»
Так что же произошло? «Когда мы основывали компанию, нашей целью была разработка технологии тепловизионных линз. У нас были клиенты в Германии, проводившие исследования раковых опухолей, которым нужны были тепловизионные системы для сравнения размеров подозрительных родинок. Кроме того, мы продавали системы для охраны границ. Мы не ориентировались на оборонных заказчиков, но затем выяснилось, что наша технология очень востребована в этой сфере. Мы работали по проектам, пока клиенты не спросили, можем ли мы построить для них всю камеру целиком».
И когда вы спросили, где будет размещена эта камера и для каких целей она будет использоваться, что вам ответили?
«Мы спросили: "На чем она будет стоять?", и нам сказали: "На БПЛА". Мы ответили себе: "Хорошо, пусть стоит на БПЛА. Какое нам дело?". Так это и произошло, и сегодня оптико-электронные системы, работающие в гигантских БПЛА компаний «Israel Aerospace Industries» и «Elbit», — это наши системы. Поскольку это технология, которая питает сама себя, основная часть продаж сегодня идет из оборонной сферы, но параллельно множество наших линз продолжают поступать в сектор охраны границ».
Вызывала ли у вас этические дилеммы установка ваших камер, в том числе на наступательные виды вооружения?
«Есть ли у меня этическая проблема с тем, чтобы помогать нам или нашим союзникам? Нет. Регулирование в Израиле довольно четкое, и страны, с которыми работает Израиль, наверняка в порядке. Более того, я не такой уж романтик. Мы знаем, какова человеческая природа, и я никогда не думал, что мы придем к миру во всем мире. Возьмите, к примеру, Украину. Путин вторгся в нее из-за того, что Израиль что-то сделал? Нет».
В одном из запомнившихся видеороликов утра 7 октября мы видели дрон ХАМАС, который с легкостью выводит из строя систему наблюдения и огня на границе. Чего стоит вся эта оптическая изощренность?
«"Вижу-стреляю" — это не наша система, но многие наши системы пострадали в тот день. Мы были тогда в Италии, и мне позвонили из "Controp" (внучатая компания «Рафаэль», чья продукция RP интегрирована в системы, которые она строит — Д.Б.Н.), и спросили, сколько линз я смогу привезти, когда вернусь в страну. Так мы поняли, что многие наши системы были взорваны. Но проблема была не в том, что в них не видели, а в том, что не расшифровали то, что видели. Проблема была в концепции — наблюдательницы видели, кричали, а им не верили. Эти системы работают, когда ими пользуются, если этого не происходит — жаль вешать их на столбы. Жаль денег».
«Павел не ладил со своим боссом и позвонил мне»
RP Optical Lab, названная в честь своих основателей — Рана и Павла — во многом основана на их богатом опыте и личной связи, которая завязалась около 20 лет назад. Ран Кармели изучал физику и математику в Еврейском университете в рамках программы «Тальпиот», а после курса по оптоволокну решил, что хочет служить в 81-м подразделении ЦАХАЛ. Там он узнал, как разрабатывать части сложной системы, сочетающей оптику, электронику, механику и программное обеспечение, и получил за это премию безопасности Израиля.
Павел Рашидко репатриировался в Израиль из Москвы в начале 2000-х годов с докторской степенью по технооптической физике. Их пути пересеклись, когда Рашидко, работавшему тогда по найму, потребовалось построить систему, которую Кармели спроектировал для разведывательного корпуса. «Он создал первую оптику, которую я спроектировал, и поскольку он не очень ладил со своим боссом, после завершения совместного проекта он позвонил мне и предложил поработать вместе над разработкой тепловизионной оптики», — говорит Кармели.
И вы согласились.
«Да. Мы разрабатывали одну линзу в течение трех лет в гараже моего дома в мошаве Ринатия и поехали с ней на выставку в США. В то время на медицинском рынке думали о проверке родинок, растущих на коже, с помощью этой технологии, но мы знали, что для такого продукта есть рынок в сфере охраны границ».
Как распределялась работа между вами?
«Павел — технологический гений. Все сложные расчеты оптики — это он. Он лучший в стране, если не в топ-10 в мире. Когда мы основали компанию в 2010 году, он работал в разработке и производстве, а я делал все остальное. Помимо технологии, нужны также финансы и продажи, а чтобы заниматься продажами в Израиле, нужно было быть очень израильтянином, со знакомствами по армии — чего у Павла нет. Со временем мы пришли к состоянию, когда доверяем друг другу с закрытыми глазами».
«Мир сошел с ума, спрос вырос в разы»
Подобно акциям компании по производству камер для дронов «Next Vision», чья рыночная стоимость взлетела примерно до 30 миллиардов шекелей, и компании по производству взрывателей «Aryt Industries», RP Optical Lab также пользуется растущей военной напряженностью в мире. В 2019 году фонд «AP Partners» приобрел 50% компании при оценке в 58 миллионов шекелей, а в январе 2024 года фонд «Manor Evergreen» заплатил 70 миллионов шекелей за 40% компании, чья стоимость к тому времени уже поднялась до 175 миллионов шекелей.
В то время как доходы RP Optical Lab в 2025 году были довольно скромными — 45 миллионов долларов, которые принесли чистую прибыль в 10 миллионов долларов — изучение списка её клиентов говорит немало о её центральной роли для системы безопасности: 64% продаж были осуществлены в Израиле, и около 40% из них пришлись на «Elbit Systems». После приобретения «Radomotics» в компании работает около 75 сотрудников, а Кармели и Рашидко владеют по 11% компании каждый. Иными словами, их доли в компании сейчас стоят более 600 миллионов шекелей.
Оглядываясь назад, не жалеете ли вы о том, что продали «AP Partners» 50% акций при оценке менее 60 миллионов долларов семь лет назад и упустили большой скачок стоимости компании?
«Мы оба обеспечили свои семьи совсем неплохо. Если бы мы продолжали путь, на котором были, мы бы владели гораздо большим количеством акций, но от меньшего пирога. Так что все хорошо, и я не жалею».
Фактически вы оседлали волну оружейной индустрии еще до того, как узнали, что такая волна будет.
«Да. Мы были в дифенс-теке в 2010 году, а волна пришла, когда Россия вторглась в Украину. Когда Трамп был снова избран президентом в 2024 году, волна усилилась еще больше, потому что он сказал странам НАТО: "Инвестируйте 5% в оружейную промышленность, потому что я больше не плачу за вас цену защиты". Результатом стало то, что спрос на продукцию отрасли вырос в разы, а затем пришла история с Ираном и геополитическая радикализация. Весь мир сошел с ума».
Создается впечатление, что компания очень зависит от вас двоих.
«Одна из причин, по которой мы ввели фонды во владение компанией, а со временем и вышли на биржу, заключается в том, что мы хотели, чтобы компания развивалась независимо от меня и моего партнера. Сейчас мы активны и деятельны, но компания не должна зависеть от нас, и по мере её роста она будет все меньше и меньше зависеть от конкретного человека. Если завтра мы встанем и уйдем, компания будет прекрасно существовать — что было невозможно 10 лет назад».
Думали ли вы убрать ногу с газа и отпраздновать миллионы, которые вы заработали?
«Пусть из этого разговора не сложится впечатление, что я или мой партнер — аскеты, иначе тот, кто это прочитает, лопнет от смеха. У нас есть немного активов в мире, и мы путешествуем по миру. Мы полная антитеза аскетам и уж точно не страдаем. Но вставать утром без цели кажется мне пугающим. Со мной такого не случалось, и не думаю, что начну сегодня. И когда я вижу ящик с товаром, выходящий за дверь, я счастлив».
В этом контексте нельзя не спросить, является ли вашей мечтой стать следующей «Next Vision».
«У меня есть желание, которое является чем-то более реальным, чем мечта: чтобы RP стала постоянным событием. Если путь должен пройти через биржу — хорошо. Я хочу, чтобы в ближайшие десятилетия мы были таким же известным и стабильным именем, каким стала «Elbit», и я надеюсь, что мы на пути к этому. Это будет сделано за счет органического и неорганического роста — то есть посредством приобретений — и мы инвестируем в разработку дополнительных проектов, которые могут существенно расширить нашу клиентскую базу».
Фактически мир без войн — это ваш худший кошмар.
«С нами или без нас войны будут продолжаться. Вопрос в том, будем ли мы и еще 80 семей кормиться от них. Если нет — они будут кормить кого-то другого».
