Взаимную ответственность заменила тирания меньшинства
После четырех лет каденции можно сказать, что это просто не работало с самого первого момента. Правительство соответствовало любому возможному критерию острого, жгучего и вневременного провала, который пронзает самое сердце консенсуса.
Если бы Третий Храм был снова построен на Храмовой горе в Иерусалиме, он был бы разрушен еще в начале каденции нынешнего правительства Нетаниягу, тем самым освободив нас от бремени власти, которая отказывается отпустить общество, избавив нас от своей тирании и отправив себя домой каяться в грехах. Но Храм так и не был восстановлен – даже при самом религиозном правительстве в сионистской истории, которое в свои последние дни лишь отдаляется от пророческого видения возвращения в Сион и семимильными шагами приближает нас к изгнанию сознания. Ведь нет нужды эмигрировать в другую страну, как это сделали около 200 тысяч достойных граждан за последние четыре года, чтобы жить в изгнании; достаточно наблюдать за тем, как народные избранники используют законы Кнессета для целей обеспечения соблюдения законов Торы, чтобы почувствовать себя здесь гражданами второго сорта. Там, где человек ничем не обязан ближнему своему, в уделе, где «все евреи — товарищи» (коль Исраэль хаверим) перестало быть правдой, и в стране, которая отчуждает своих светлых сыновей и подстрекает против своих дочерей, идущих служить, – там вспыхнет братоубийственная война.
Четыре года назад взаимную ответственность заменила тирания меньшинства. Ультраортодоксальные партии, которые исключают женщин и воспитывают к уклонению от службы, и всевозможные фракции крайне правых, которые живут в свое удовольствие за счет расизма и апартеида, захватили центры власти, и у них нет никакого намерения отказываться от них. Никаких болей в животе, никакой демократии и, конечно, никакой целостности народа. В синагоге они будут с рвением молиться «избравший нас из всех народов», а в Кнессете проголосуют за законную дискриминацию других евреев; в хафтаре они прочитают «помогал каждый ближнему своему и говорил брату своему: крепись!», а в реальности будут праздновать ослабление резервистов; на утренней молитве каждое утро будут просить «творящий мир на высотах Своих, Он по милосердию Своему сотворит мир нам», а на заседании военно-политического кабинета будут разжигать войну и препятствовать ее завершению ради возвращения заложников.
Особенно плохой сезон
Сейчас, по прошествии полных четырех лет – это первое правительство с 2011 года, которое проработало весь свой срок. Можно уже сказать, что это был особенно плохой сезон: судебный переворот, который был приостановлен ради резни и войны, возобновился еще до того, как отгремела последняя пушка; фаворит гонки, который находится под уголовным судом и использует свою семью для защиты от ошибок, которые он совершил; и постановка, которая раздавала таблетки коалиционных обещаний участникам. На коммерческом телевидении, или в том, что от него осталось после закона о СМИ министра Шломо Караи, ее бы уже давно убрали из сетки вещания и уволили того, кто проводил кастинг.
От министра полиции, ненавидящего закон, до министра просвещения, поощряющего переписывание истории и стирание научных теорий; от министра транспорта, которая продолжает летать, пока граждане застревают в пробках, до министра по делам женщин, которая встречается с несовершеннолетними, выданными замуж насильно, и пользуется консультационными услугами осужденного преступника; от министра юстиции, мечтающего сокрушить Верховный суд, до министра культуры, любителя цензуры; от министра обороны, чей основной профессиональный опыт — это твиты о достижениях армии, до министра по связям между Кнессетом и правительством, который специализируется на стравливании целых групп населения друг с другом – кажется, что премьер-министр Израиля сделал все, чтобы стать тем талантом, который однажды обнаружит себя сидящим в одиночестве дома и скучающим по рейтингам.
Это правительство, которое было влюблено в лозунг «абсолютная победа» больше, чем в свой долг перед гражданами, правительство, которое предпочло соображения выживания своей общественной ответственности. Это просто не работало с самого первого момента. Четыре тысячи или четыре года, Храм или программа в прайм-тайм – нынешнее правительство соответствует любому возможному критерию провала, и он острый, жгучий и вневременной, пересекающий партии, гендеры и общины, пронзающий самое сердце израильского консенсуса и напоминающий нам обо всем, что мы почти потеряли под его властью. Не только базовые ценности лидеров с чистыми руками, равенство в бремени военной службы и защита стражей правопорядка, которые остались одни перед исполнительной властью, подчиняющейся слову лидера, но, прежде всего, мы потеряли потребность говорить друг с другом с целью достижения согласия и естественный порыв видеть в каждом израильтянине человека, заслуживающего прав и обязанностей, как в любой нормальной демократии.
Это правительство, которое было влюблено в лозунг «абсолютная победа» больше, чем в свой долг перед своими погибшими, похищенными и оставшимися гражданами. Правительство, которое на протяжении всего пути предпочитало соображения выживания своей общественной ответственности, которое обменяло прозрачный демократический мандат на карты целевого бюджета и нарушило базовое обязательство по обеспечению безопасности, здравоохранения, социального обеспечения, образования и инфраструктуры. Оно оставляет после себя сомнительное наследие правления меньшинств в западной стране, традицию использования демократии законодателями, жаждущими власти, и развращения государственных должностей и систем. Но оно даже близко не подошло к тому, чтобы убедить большинство в Израиле, что именно так оно хочет здесь жить.
Если есть одна вещь, которую мы усвоили из последней каденции правительства Нетаниягу, так это острая необходимость в сильных центристских партиях, которые гарантируют представление подавляющего большинства в Израиле и не позволят нарушителям закона использовать свою власть только потому, что они по ошибке пришли к власти. После четырех лет ссор, резни и войны мы снова научимся возлагать венцы на общий знаменатель, поддадимся тоске по фундаментальным еврейским ценностям, которые не были искажены раввинами, и, возможно, даже вернемся к святой наивности «все евреи — товарищи».
