«Я был отличным гендиректором, когда «Мейтав» была маленькой, и плохим — когда она стала большой»
Авнер Степэк, председатель правления инвестиционного дома «Мейтав», рассказал о трансформации компании, ставшей крупнейшей в Израиле по объему активов. Он подчеркнул важность разделения ролей между предпринимателем и профессиональным управленцем.
Потихоньку, без лишнего шума, за последние два года «Мейтав» превратился в крупнейший инвестиционный дом в Израиле по объему управляемых активов — 400 миллиардов шекелей более чем миллиона клиентов пенсионных и сберегательных касс, оставив позади своего давнего конкурента «Альтшулер Шахам». Но Авнер Степэк, председатель правления и совладелец, не хочет делать из этого событие. «Я ненавижу этот титул. Я хочу быть лучшим в Израиле, а не самым крупным», — говорит он. — «Мы не размахиваем этим достижением, потому что это не та ценность, которая интересует клиента. Ему важно знать, что он получает хорошее обслуживание и доходность. Так зачем мне это? Это просто хвастовство».
И все же здесь налицо феноменальное достижение. Вы имеете право им гордиться.
«Я предприниматель по натуре, в большей степени стратег и в меньшей — тактик. Поэтому историческим успехом для меня стало приглашение Илана Равива для управления бизнесом. Мы очень дополняем друг друга. У него тихое лидерство. Он очень погружен в детали, но не занимается микроменеджментом. Я — креативный и разбросанный предприниматель, который ведет долгосрочную стратегию, слияния и поглощения, а он управляет текущей деятельностью, органическим ростом. Он более институционален и ориентирован на регуляцию, а я — более необузданный. Когда он пришел в «Мейтав» 15 лет назад, мы стоили несколько сотен тысяч шекелей, а сегодня наша стоимость составляет уже 10 миллиардов шекелей».
Он получил пост генерального директора из ваших рук. Что это говорит о вас?
«Я был отличным генеральным директором, когда мы были маленькими, и плохим — когда мы стали большими. Компания с несколькими сотнями сотрудников нуждается в упорядоченном управлении, которое существенно отличается от управления малым бизнесом, и ей не подходит гендиректор-предприниматель с мечтами, который мечется из стороны в сторону. К счастью, мне хватило удовольствия отложить свое эго в сторону и понять через три года на посту гендиректора, что пришло время передать «Мейтав» профессиональному руководителю. В каком-то смысле я сам срубил сук, на котором сидел, потому что проводил слияния и поглощения, которые привели «Мейтав» к такому размеру».
Вы рады, что признали это вовремя?
«Мне говорят: молодец, что признаешь свою слабость, а я отвечаю: «Наоборот». Глупо упорствовать в том, что у тебя плохо получается и что ты не любишь. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на вещи, в которых ты не силен. Сегодня я занимаюсь тем, в чем я преуспел и от чего получаю удовольствие — это стратегия, развитие бизнеса и поглощения. Я занимаюсь будущим «Мейтав», а не текущим управлением. Это привилегия».
Как удается продержаться 15 лет с одним и тем же гендиректором?
«Вопрос совместимости. Илан управляет организацией, и главное — чтобы я не путался у него под ногами. Между нами есть понимание границ ответственности. Я умею уступать, даже когда считаю, что гендиректор совершает какую-то ошибку. Я могу сказать ему об этом трижды, но в конечном итоге это его решение. В бизнесе эмоциональный интеллект (E.Q.) важнее, чем I.Q. Я не считаю себя самым умным в мире, но мой эмоциональный интеллект относительно высок, и это помогает».
Вы говорите, что вам важно быть лучшим, а не самым крупным. Пока это не отражается в таблицах доходности для клиентов, где в большинстве случаев конкуренты вас обходят.
«Стремление занимать первое место по доходности каждый год ведет к худшим результатам в долгосрочной перспективе. Это означает, что мы взяли на себя слишком много риска, а я не хочу там быть. Мы должны стремиться быть на 3–4 месте из 12 крупнейших структур, и если мы будем в верхней половине таблицы доходности каждый год, то через 5–7 лет в совокупности мы почти наверняка станем первыми в категории».
В этом была ошибка «Альтшулер Шахам»? С 2021 года он потерял управляемые активы на сумму более 80 миллиардов шекелей на фоне заметно низкой доходности, которую связывают с его агрессивной ставкой на рынки Китая и США.
«Без комментариев. Я отказываюсь говорить о конкурентах».
Если не о конкурентах, давайте поговорим о клиентах. Вы любите говорить, что заботитесь об обществе, так почему бы не снизить плату за управление сейчас, когда вы стали самыми крупными? Вы удвоили объем управляемых активов — передайте часть этого выигрыша обществу.
«Наши комиссионные за управление в среднем ниже, чем в категории. Мы были первыми в пенсионном фонде по умолчанию, и там мы обрушили рынок ценами. Но я не пытаюсь быть самым дешевым в каждой категории. «Мейтав» — это публичная компания, а не мой частный бизнес, поэтому у нас нет мандата на излишества. И честно говоря, я думаю, что когда крупнейший инвестдом в Израиле зарабатывает лишь малую долю того, что зарабатывает крупнейший банк — это означает, что мы находимся в абсолютно разумной точке по прибыльности, комиссионным за управление и сборам».
«Буду более государственным, но молчать не стану»
Степэк (51 год) родился в мире инвестиций. В 1977 году его отец Цви, тогда учитель истории, открыл компанию «Цви Степэк Инвестиции Лтд», бизнес по управлению инвестиционными портфелями, в своем рабочем кабинете дома. Два года спустя он объединился с партнером Шломо Симановски для создания «Мейтав» и управлял инвестициями из маленького офиса в Рамат-Гане. С годами компания росла за счет серии поглощений и слияний, а шагом, превратившим ее в гиганта, стало слияние с инвестиционным домом «Даш-Апекс» Эли Барката, брата министра экономики Нира Барката, в 2013 году. Сегодня семья Степэк владеет 27% акций «Мейтав Инвестмент Хаус», фонд BRM семьи Баркат владеет 26%, а остальное принадлежит общественности.
«Отец был педагогом в полном смысле этого слова», — говорит Степэк. «Я работал рядом с ним с очень раннего возраста — с 12 лет начал инвестировать в акции, и он заставил меня влюбиться в рынок капитала и понять, что это мой жизненный путь». На протяжении многих лет Степэк-младший занимал должности управляющего инвестициями «Мейтав» (ностро) и заместителя гендиректора по развитию бизнеса и стратегии, получил степень бакалавра в области коммуникаций и управления и степень магистра делового администрирования в Тель-Авивском университете. Сегодня он отвечает за стратегию и развитие бизнеса в «Мейтав», а два месяца назад был назначен председателем правления компании в рамках соглашения о ротации с Баркатом.
Однако в последние годы Степэк сделал себе имя не только как лидер на рынке инвестиций, но и как общественный и политический активист. В 2023 году Степэк был одним из самых заметных голосов в деловом секторе против судебной реформы и выступал на трибунах в разных городах на демонстрациях. Так, например, в Герцлии он заявил, что «Нетаниягу придется просить прощения за отказ от экономики и пренебрежение средствами к существованию граждан Израиля». А в Рамат-ха-Шароне он предупредил, что «водители бульдозеров D9 судебного переворота тянут нас всех за собой в бездну. Они не занимаются экономикой, они ее разрушают».
Годом ранее он летал в Украину, чтобы помогать беженцам войны и перевозить больных, нуждающихся в медицинской помощи. Знания, полученные там, он применил в своей волонтерской деятельности в окрестностях Газы и на севере сразу после 7 октября — он собирал средства за рубежом и привлекал волонтеров, помогал в эвакуации жителей, организовывал питание и медикаменты для тех, кто остался в обстреливаемых районах. Сейчас, в разгар возобновившегося противостояния с Ираном, интервью со Степэком проходит во время его службы в резерве в бригаде коммандос.
«У меня было освобождение от службы с 45 лет, но я вернулся вскоре после начала войны, потому что это важно», — говорит он. «Я увидел, что Эли, мой партнер, который старше меня на десять лет, вкалывает в пехоте в Газе и в Сирии, и сказал себе: если он может это делать, неужели я не смогу? Сейчас я в регулярном подразделении с ребятами и очень этим доволен».
Как они относятся к тому, что председатель «Мейтав» служит вместе с ними?
«Они относятся ко мне как к источнику советов по рынку капитала».
Вы всегда очень четко и резко высказывали свои политические взгляды. Теперь, в качестве председателя «Мейтав», это изменится, мы получим «Авнера из ООН»?
«Это немного смягчится, я стану чуть более государственным, но я отказываюсь быть членом ордена молчальников. Самое опасное для демократического общества — это молчащие люди. Люди должны выражать свое мнение, и на государственный сектор также возложена обязанность говорить».
Что вас больше всего беспокоит сейчас?
«Мы занимаемся только вопросами войны, но есть много того, что нужно исправлять в самой жизни: огромный раскол граждан страны, крах государственного сектора, о котором не говорят, крах систем образования и здравоохранения. Это позор, что дети в Иране обгонят израильских детей по математике и наукам, а из-за дефицита сегодня в систему образования входит много учителей без педагогического образования. Очереди к специалистам в медицинской системе только удлиняются, а ситуация с общественным транспортом — просто катастрофа. И, конечно, судебная реформа, которая продвигается под предлогом того, что суды не дают правительству работать — сначала приведите в порядок свои министерства, прежде чем заниматься Верховным судом и юридическим советником правительства. Она героиня, и против нее ведется яростная подстрекательская кампания. Кто захочет занимать такую должность в будущем, когда на тебя обрушивается такая машина яда?».
За что вы получаете больше критики: за то, что вы «левый», критикующий правительство, или за то, что Эли — брат министра экономики?
«Нам достается и справа, и слева, но в конечном итоге это не особо влияет на бизнес. Мое частное мнение — это не позиция «Мейтав». И в доказательство: акции выросли в 12 раз с конца 2022 года, а доходность и прибыль были в полном порядке. Я не позволяю критике влиять на меня и не пугаюсь ее. Но есть что-то приятное в том, что тебя атакуют со всех сторон — это значит, что ты делаешь что-то правильно».
Всегда казалось, что у вас есть политические амбиции.
«Нет. Мне больно, что Кнессет полностью пустеет от людей из бизнес-сектора, а цирк в Кнессете только подчеркивает, как нам нужны хорошие и качественные люди в политике. Но как владелец бизнеса, обслуживающего более миллиона клиентов, я не могу быть политиком. Это ставит меня в ситуацию конфликта интересов. Возможно, когда-нибудь я пойду по «повестке №8» не в политику, а в государственный сектор. Но сегодня, как владелец «Мейтав», я гораздо более эффективен для израильской экономики и граждан Израиля, чем политик где-то на задворках Кнессета».
«Год закончится ростом, но селективным: богатые станут богаче»
Когда началась вторая иранская война, биржа в Тель-Авиве отреагировала резким ростом котировок и наплывом инвесторов, исходя из предположения, что кампания будет короткой и ударит в основном по Ирану. С тех пор эйфория утихла и сменилась осторожностью ввиду затяжных экономических последствий войны, конца которой не видно.
«Пока это не оказывает драматического влияния на рынок капитала. Все очень зависит от результатов, в том числе от того, как разрешится история в Ливане», — говорит Степэк. «В конечном итоге контроль над тем, что происходит у нас, во многом находится в руках Трампа».
Что вы прогнозируете для экономики?
«Ничего не определено, но я оптимистичен в отношении роста. Наш прогноз на 2026 год — рост на 6%, с единственной оговоркой, что рост становится селективным. Это означает, что двум верхним децилям по доходам станет намного лучше, а нижним децилям — наоборот. То же самое в бизнес-секторе: крупные «гориллы» будут наслаждаться высокими показателями прибыльности, а маленькие останутся позади. Это похоже на влияние ИИ — это технология, которая приносит огромную эффективность и гигантский скачок в прибыльности, но только компаниям, которые могут позволить себе инвестировать в нее. Социальное расслоение только расширяется».
Почему на самом деле?
«Частично это связано с эффектом богатства. Кто больше зарабатывает на акциях? Тот, кто изначально больше в них инвестирует. Портфель активов израильской общественности уже превысил 7 триллионов шекелей. У нас избыток в 2,5 триллиона шекелей, возникший благодаря очень хорошим годам на рынках капитала. Значит, есть сбережения, а во время войны люди меньше тратили. По моему мнению, скоро проявится эффект рикошета войны (экономический расцвет по окончании военной кампании), но ничего не гарантировано. Если в мировой экономике случится кризис, финансовый сектор всегда может упасть. Но я все же оцениваю, что это будет сильный год в экономике».
Вы уже пережили крупный крах в 2008 году в связи с мировым экономическим кризисом.
«Профессионально это был самый тяжелый период в моей жизни. Я принимал психиатрический препарат, «Рецитал» (антидепрессант и противотревожное средство), в первый и последний раз в жизни. Было ощущение, что миру в экономическом плане пришел конец. Мы никогда не видели таких резких падений, крахов крупнейших мировых банков и исчезновения супербрендов. Я чувствовал ответственность, смешанную с виной, как человек, управляющий десятками миллиардов шекелей общественных денег и вынужденный увольнять сотрудников. Как будто это я нажал на кнопку и обрушил весь мир. Это было непостижимо и невыносимо. И вот мы здесь сейчас, и все в порядке».
Все в порядке?
«Нужно различать экономику и рынок акций, часть колебаний которого вызвана тем, что он ожидает в будущем. Что касается израильской экономики, в краткосрочной и среднесрочной перспективе я очень оптимистичен. Вместе с тем, если мы не будем существенно поощрять индустрию хайтека, не остановим утечку мозгов, не модернизируем систему образования и не восстановим рушащийся государственный сектор — мы заплатим высокую цену. Правительство обязано предпринять существенные шаги, чтобы предприниматели хотели создавать здесь компании, несмотря на все вызовы безопасности и то, как на нас смотрят в мире».
Доллар тоже потрепан.
«Доллар значительно обвалился не только по отношению к шекелю, но и к другим валютам. Но я думаю, что израильтянам в любом случае не стоит держать доллары напрямую, а только через инвестиции в акции за рубежом. В конечном итоге мы живем в Израиле, наши доходы и расходы в шекелях, поэтому нет никакой особой причины держать доллары сверх валютной диверсификации в рамках инвестиционного портфеля».
Что вы прогнозируете для израильского рынка акций, который побил все рекорды в прошлом году?
«Израильский рынок акций зависит от того, что происходит за рубежом; если будет плохой год для индекса S&P 500 (индекс 500 крупнейших и наиболее влиятельных публичных компаний в США), мы тоже пострадаем. И естественно, биржа, показавшая одну из самых высоких доходностей в мире за последние полтора года, более уязвима к падениям. И все же, учитывая сильный рост израильской экономики, уровни цен сейчас разумны, и нет израильских акций по бросовым ценам».
А что насчет рынка недвижимости? Застройщики здесь предупреждают о крахе и в ярости на Банк Израиля, который не снижает процентную ставку.
«Гнев на Банк Израиля преувеличен. Всем ясно, что ставка будет снижаться, и темп снижения не критичен — он адаптируется к ситуации за рубежом и событиям. У меня есть критика в адрес геополитического аргумента о неснижении ставки в последний раз (банк обосновал заморозку ставки тем, что «геополитическая неопределенность снова возросла в последние дни на фоне возможного конфликта с Ираном, и премия за риск Израиля немного выросла»), потому что, на мой взгляд, это недостаточно веская причина. Но в целом нужно оставить Банк Израиля в покое. Он уже дважды снижал ставку за последние месяцы, так что же, он обязан снижать ее каждый месяц? Вы преувеличиваете. И при всем уважении, процентная ставка предназначена не только для обслуживания рынка недвижимости. Когда ставка была нулевой, я не помню, чтобы кто-то кричал: «Поднимите ставку, потому что здесь образовался пузырь на рынке недвижимости»».
Как человек, отвечающий за стратегию «Мейтав», каким вы видите его в будущем?
«Моя мечта — управлять также деньгами евреев за рубежом. В какой-то момент мы рассматривали вариант покупки инвестиционного дома, подобного «Мейтав», в Европе, но отложили это в долгий ящик, потому что мы сильно растем и не хотим мешать машине, которая отлично работает. Вместо этого мы фокусируемся на создании направления альтернативных инвестиций: долговых фондов, хедж-фондов и фондов прямых инвестиций (private equity). Это фокус на ближайшие годы».
Правительство продвигает реформу, которая позволит небанковским кредитным организациям, таким как «Пенинсула», принадлежащая «Мейтав», получить лицензию «облегченного банка» и пользоваться льготами, чтобы конкурировать с крупными банками. Вы в деле?
«Эта реформа зависит от мелких деталей того, что разрешено и что запрещено делать. Потому что входить на рынок пяти гигантских банков без получения какого-то «суперфуда» от регулятора, который позволит тебе быстро расти — нет, спасибо. Акулы нас съедят. Но если нам дадут конкурентные преимущества на рынке ипотеки для жилья, например, это будет очень существенно. Здесь также вопрос в том, позволят ли страховым компаниям, этим «гориллам», войти в эту сферу, и какими будут требования к капиталу».
«Большая часть моего состояния пойдет на пожертвования, и я не жду смерти, чтобы распределить его»
Степэк живет в Сде-Варбург с женой Михаль, двумя дочерьми (22 и 18 лет) и третьим ребенком, который попал в семью младенцем под опеку. С темой опекунства он познакомился в ходе своей многолетней волонтерской деятельности в ассоциации «Ор Шалом», которая занимается детьми и молодежью из групп риска и управляет сетью семей экстренной опеки.
«Стать приемной семьей — это лучшее, что я сделал в своей жизни», — говорит он. «Это удовлетворение, которое невозможно объяснить словами».
Вы говорили ранее, что большую часть своего состояния не завещаете детям. Почему?
«Большая часть моего состояния пойдет на пожертвования, однозначно. Это завещание, которое я написал еще в 32 года, и оно частично реализуется уже при моей жизни, потому что я не жду смерти, чтобы отдавать, и стараюсь регулярно жертвовать значительную часть своей прибыли, потому что это важно. Но не стоит беспокоиться о моих детях, никто из них не останется бедняком».
Что заставило вас принять такое решение в 32 года?
«Понимание того, что деньги могут разрушить людей. В «Мейтав» мы своего рода радар экономики. Я столкнулся со слишком многими историями о разрушенных семьях «денежной аристократии», братьях, которые судятся друг с другом, родителях, подающих в суд на детей, детях, судящихся с папой и мамой. Деньги могут вызвать ссоры в семье или просто свести с ума. Не зря дети богатых людей склонны к депрессии чаще других. Я, например, с раннего возраста слышал, что все, в чем я преуспел, было благодаря моему отцу. Я также слышал нарратив о сыне, который разрушает бизнес. Но в моем случае все, кому нужно, знают мой вклад в «Мейтав»».
Вы все еще чувствуете такую критику сегодня?
«Сегодня я в основном чувствую, что от меня ожидают отсутствия демонстративного потребления, как от человека, управляющего чужими деньгами. До этого года я даже не позволял себе летать бизнес-классом. Но в этом году я пообещал себе немного расслабиться. Мне разрешено немного насладиться деньгами».
Вы как раз известны как человек, умеющий наслаждаться жизнью. Мы говорили ранее о вашей любви к моде и фигурному катанию.
«У меня было 14 лет, когда я был ультра-толстым, с 23 до 37 лет, и это было следствием стресса. До сих пор это дает мне еще одну причину не быть генеральным директором».
Как вы похудели?
«В 37 лет я сделал бариатрическую операцию, и с тех пор слежу за формой и питанием. Я делаю силовую тренировку каждое утро, а также занимаюсь падел-теннисом и катанием на коньках каждую неделю. Последние четыре года я также являюсь испытателем медицинского стартапа Lonjourney, я постоянно нахожусь под мониторингом питания и фитнеса, и мои показатели отличные. Иногда люди оттуда управляют мной, говорят мне: «съешь сейчас то-то или то-то». Я подопытный кролик и наслаждаюсь этим».
