«Я был сосредоточен на карьере, я упустил отца перед его смертью»
Известный дирижер Дан Эттингер рассказал о работе над оперой «Саломея», жизни на две страны и о том, почему считает Израиль своим единственным домом. Музыкант также откровенно поделился личными переживаниями о потере близких и профессиональном пути.
Где мы вас застали?
«В перерыве между репетициями оперы „Саломея“, которую мы готовим для Израильской оперы. У нас сейчас сумасшедший график — по 11 часов работы в день. Из-за войны сроки постановки сократились вдвое, но, как ни странно, это лишь добавило всем энергии: мы выкладываемся на максимум, ведь это одна из самых сложных и глубоких опер в репертуаре Штрауса».
С кем бы вы хотели выпить пива?
«С любовью всей моей жизни — Моцартом. Он мой главный музыкальный кумир, первый бунтарь, который осмелился ломать каноны и смотреть в будущее. Без него искусство музыки, ставшее моей судьбой, было бы совсем иным. Я бы многое отдал, чтобы разгадать этот ключ к его душе и интеллекту».
Над чем вы работаете сейчас?
«Полностью поглощен „Саломеей“. Когда произведение настолько масштабно, оно забирает меня целиком — энергию, мысли, само существование. Музыка и есть моя жизнь».
В чем ваша странность?
«Дисциплина. Я помешан на порядке, тишине и симметрии. Не выношу опозданий — ни своих, ни чужих. В оркестровой яме я один перед сотней музыкантов, и если дисциплина нарушается, во мне просыпается монстр. Но, к счастью, он быстро успокаивается».
Какой лучший совет вы получали?
«Я автодидакт, поэтому главный совет пришел от моего собственного тела. Почти 10 лет назад я столкнулся с тяжелым выгоранием. Я боялся того, что любил больше всего — музыки. Пришлось отменить все контракты и вернуться в Израиль, к семье. Я научился балансировать: не принимать каждое предложение и помнить, что единственный настоящий дом для моей души — здесь».
Как вы любите проводить полдень пятницы?
«Я скучаю по особой израильской атмосфере второй половины дня в пятницу, когда город затихает. Этому нет аналогов в мире. У меня нет постоянной рутины, я живу на две страны, но дом для меня — это не стены квартиры в Мангейме, а ощущение смысла. Когда я в Израиле, я чувствую себя на своем месте, даже если работаю в той же квартире в Тель-Авиве, где жил в свои двадцать».
Какую суперсилу вы бы хотели иметь?
«Читать мысли. Дирижер — это своего рода „контрол-фрик“: ты управляешь сотней человек без слов, только энергией, дыханием и жестами. Это постоянный обмен мыслями, и мне всегда было любопытно знать, что на самом деле происходит в головах у музыкантов».
По чему вы скучаете?
«По прежнему Израилю, где были другие ценности: уважение, терпение, терпимость. Сегодняшняя агрессия на улицах пугает. Я скучаю по стране 20–30-летней давности, по тому стилю общения, который был нормой в моем родном Холоне или в школе „Тельма Елин“».
Где бы вы больше всего хотели жить?
«Я часто думаю об окончательном возвращении. Раньше я знал, что у меня всегда есть тыл, но после 7 октября это чувство уверенности пошатнулось. И все же желание вернуться остается».
На что вы любите тратить деньги?
«Я много работал и могу позволить себе комфорт. Трачу на уют в доме, качественную мебель, а также на удобство в поездках — хорошие отели и бизнес-классы».
За что вы испытываете чувство вины?
«Это скорее горькое упущение. Я виню себя за то, что из-за безумной гонки за карьерой не был рядом с отцом перед его смертью, не успел попрощаться с бабушками. Я слишком много времени проводил вне Израиля».
Что вы считаете своим самым большим достижением?
«Всего, чего я достиг, я добился сам. Я никогда не просил протекции или одолжений, хотя возможности были. Это мой личный путь».
Что вас пугает?
«Смерть и путь к ней. А еще у меня фобия тараканов».
Что делает вас счастливым?
«Когда после концерта ко мне подходит женщина и говорит, что моя музыка помогает ей бороться с раком. Но настоящее счастье — это чувство дома. Когда я заканчиваю репетицию в Израильской опере и выхожу из лифта, я физически ощущаю, что я там, где должен быть».
Что вы считаете своим самым ценным активом?
«Мой талант, который, вероятно, достался мне от бабушки Эрны Эттингер. Она была актрисой в Румынии и выжила в концентрационном лагере Транснистрия, развлекая нацистов, чтобы добыть еду для моего трехлетнего отца».
Кто из артистов больше всего повлиял на вас?
«Пианист и дирижер Даниэль Баренбойм. Я был его ассистентом в Берлине, и именно он дал старт моей международной карьере».
Если бы не музыка, чем бы вы занимались?
«Я бы ушел в медицину — хиропрактику или остеопатию. Меня всегда завораживало лечение тела».
Дан Эттингер
Возраст: 54 года. Место жительства: Мангейм, Германия. Музыкальный руководитель Израильской оперы и Израильского симфонического оркестра Ришон-ле-Циона. Бывший руководитель театра Сан-Карло в Неаполе, Штутгартского филармонического оркестра и Национального театра в Мангейме. Дирижер оперы «Саломея» (премьера 8 мая).
