«Я чувствовала потребность защитить Сидни Суини. Ей трудно справляться со славой»
После года, в течение которого она балансировала между головокружительным кассовым успехом «Горничной» и сложной ролью в исторической драме «Завещание Энн Ли», Аманда Сайфред рассказывает о своей симпатии к коллеге Сидни Суини, работе с легендами Голливуда и творчестве в эпоху всеобщего страха. Актриса делится размышлениями о том, как материнство и искусство помогают ей находить баланс в запутанное время.
Голливудская звезда Аманда Сайфред входит в один из дизайнерских залов для совещаний в берлинском филиале «Сохо Хаус», престижной международной сети закрытых клубов, осматривает произведения искусства в стильном пространстве и удивляется, заметив автора этих строк. «Мне ночью приснилось, что сегодня я встречаюсь с американскими журналистами», — признается она. Что ж, сон не совсем сбылся. «Я кто угодно, только не американец, — пояснил я, — и не то чтобы я имел что-то против Америки». Сайфред садится, демонстрируя гибкость и скрестив ноги на сиденье кресла. Так она просидит на протяжении всего интервью, время от времени меняя и поправляя эту позу.
В декабре прошлого года Сайфред отпраздновала 40-летие и получила замечательный подарок: ее фильм «Горничная» (сейчас в VOD-сервисах HOT и yes), вышедший в том же месяце, стал неожиданным культовым хитом. Скромная постановка с бюджетом 35 миллионов долларов, основанная на книге Фриды Макфадден об освобожденной заключенной (в исполнении востребованной Сидни Суини), которая нанимается помощницей в роскошный дом состоятельной пары (Сайфред и Брэндон Скленар), собрала 400 миллионов долларов по всему миру. Люди возвращались к просмотру фильма снова и снова, наслаждаясь коллективным опытом со смехом и громкими выкриками. Неудивительно, что в Голливуде уже работают над продолжением — «Секрет горничной».
Успех, разумеется, благотворно сказался на карьере Сайфред. «Когда мне предложили сняться в "Горничной", я сказала: "Я в деле, это будет хит! Вы еще и платить мне за это собираетесь? Потрясающе, — говорит она и смеется. — И мы еще будем снимать в Джерси? Идеально". Тайминг был точным, а роль позволила мне, например, почувствовать ярость, но также использовать мое комедийное чутье».
Культовый статус и кассовые достижения пришли вовремя и для Суини, которая, несмотря на внимание прессы и скандалы, за последний год пережила череду неудач. «Я чувствовала потребность защитить Сидни, — признается Сайфред. — Ей труднее справляться со славой, чем было мне в ее возрасте. Я давала ей советы, даже когда она об этом не просила. Сидни очень много работала на съемках и была очень внимательной».
О коллективном опыте кино
Как вы объясняете впечатляющий успех «Горничной»?
«Книга, на которой основан фильм, была бестселлером. Фрида Макфадден обращается к многомиллионной женской аудитории и создает действительно увлекательные истории о женщинах. Все читали эту книгу, и все хотели увидеть фильм. В этом, собственно, и секрет. Кроме того, все артисты были потрясающими, и нам очень нравилось работать вместе, например, с режиссером Полом Фейгом. Он гений.
Я думаю, что люди все чаще выходят в залы, потому что это потрясающий коллективный опыт, а пандемия заставила всех нас чувствовать себя очень одинокими. Мы все хотим вместе смеяться, вместе плакать, чувствовать друг друга. Энергия, проходящая через группу, усиливает личный опыт просмотра. Жаль только, что нас не номинировали на "Оскар". Причина в том, что многие члены Академии, выбирающие номинантов и победителей, просто не видели фильм...».
Сайфред появилась в этом году еще в одном фильме — «Завещание Энн Ли» — драме режиссера Моны Фастволд, написавшей сценарий вместе со своим мужем Брейди Корбетом. Эти двое также стоят за созданием титулованного фильма «Бруталист». «Завещание Энн Ли», представленное на фестивалях в Венеции и Берлине, должно было выйти в кинотеатрах Израиля, но из-за операции «Железные мечи» оно скоро появится только в VOD. Речь идет об исторической музыкальной драме, повествующей об Энн Ли, дочери английского кузнеца, которая эмигрировала в Америку и основала секту шейкеров в XVIII веке. Последователи этой христианской секты верят, что основательница, Энн Ли, является вторым пришествием Христа в женском обличье. Секта также выступает за равенство между женщинами и мужчинами и за воздержание от секса.
«"Завещание Энн Ли" стало самым необычным вызовом в моей карьере. Мы снимали в холод, в дождь, в экстремальную жару. Без денег — бюджет составлял всего 10 миллионов долларов. Это было практически невозможно и далось очень дорогой личной ценой, но для этого мы и художники, и мы идем на эту жертву».
И эта готовность к жертвам объясняет, почему Фастволд выбрала Сайфред на роль Энн Ли. «У Аманды много силы. Она очень сильная, прекрасная мать, и она немного сумасшедшая, — с юмором сказала Фастволд на нашей встрече в Берлине. — Я знала и видела, что Аманда готова идти до конца на полной мощности».
И Сайфред действительно пошла на полной мощности. «Выбор, который я делаю в процессе своей работы, заключается не в том, как влюбиться в персонажа, а в том, как я заставлю его выглядеть максимально реалистично», — объясняет она.
Вера и природа
Работа над «Завещанием Энн Ли» изменила ваше отношение к религии?
«Нет. Я уважаю все религии как таковые и понимаю, что существуют разные точки зрения и что разные люди читают Библию по-разному. Религия представляет собой удивительную структуру для людей, которые чувствуют потребность принадлежать к чему-то. В детстве я ходила в церковь и умирала от скуки, хотя мне очень нравилось петь. Мне также нравилась община. В Библии есть потрясающие истории, и я выросла на их чтении.
Но моя высшая сила, то, что создает у меня чувство связи с "чем-то большим, чем я", — это как раз природа, так что моя "религия" больше связана с землей и энергиями, — продолжает Сайфред. — Моя связь с чем-то большим, чем мы, духовна и сильна, как преданность Энн Ли Богу. Каждый день я благодарю за это и чувствую, что нечто большее, чем мы, дает мне силы, особенно когда я нахожусь на природе и когда забочусь о животных. Моя вера делает меня способной время от времени оставлять семью, чтобы заниматься искусством, которое я люблю. Возможно, создание фильмов — это тоже своего рода церковь».
Что вы хотели сказать о сегодняшних США через фильм, действие которого происходит в XVIII веке?
«Как мы все убедились — из истории мы узнаем, что в целом мы не так уж отличаемся от тех, кто жил здесь 300 лет назад. Мы все еще люди, и мы все еще нуждаемся и желаем тех же вещей. Что я пытаюсь понять и помнить, так это то, что здесь есть цикличность: мы разрушаем одно и строим другое. Энн Ли жила в период, когда она чувствовала необходимость прорвать границы и барьеры, поставленные перед ней — для себя и для своей общины. Множество причин привело к тому, что она добилась большого успеха в своей попытке, и это лишь доказывает, что мы должны быть активными для достижения цели.
Перемены не падают на нас с неба: мы разбираем и взрываем страну — в частности, в американском случае — чтобы построить что-то, что снова заставит нас чувствовать себя в безопасности. Фильм — хорошее напоминание о том, как работает этот процесс. Энн Ли сделала нечто невероятно трудное, и мы должны продолжать делать трудные вещи, говорить трудные вещи — чтобы вернуться в место, где мы чувствуем, что можем жить вместе».
К сожалению, сострадание, взаимопомощь, забота о другом все больше исчезают в современном мире.
«Я не думаю, что это исчезает. Просто люди боятся — труднее активно заботиться о своей общине и лечить других, когда твои собственные права и личная безопасность находятся под угрозой. То есть мне самой трудно, когда я чувствую, что мои средства к существованию или жизнь моих детей под угрозой. Многие из этих угроз — ложные, но когда ты чувствуешь, будто мир работает не на тебя, а против тебя из-за власть имущих, тогда трудно продолжать быть активным.
Не трудно оставаться эмпатичным, но, несомненно, трудно быть эмпатичным активно. Мы не должны доходить до точки, когда нам нечего терять, чтобы у нас хватило смелости продолжать идти вперед. Но да, на мой взгляд, эмпатия и сострадание все еще там, просто вокруг нас слишком много страха. Это пугающее время. Это пугающее чувство — ощущать себя в опасности в мире, который раньше давал тебе безопасность».
Интересно, что за один год вы снялись в двух таких разных фильмах.
«Есть что-то забавное в этих двух фильмах как во взаимодополняющих произведениях, — говорит Сайфред и разражается смехом. — В конце концов, оба они посвящены женской силе и характеру, женщинам с потребностями, которыми движут эти потребности и стремление к равенству и безопасности в мире. Я на 100% поддерживаю оба этих фильма и рада, что они вышли примерно в одно и то же время. Не только потому, что они были такими динамичными для меня как для актрисы, но и потому, что они о чем-то говорят. Я снимаю фильмы для женщин. Женщины сегодня ходят в кинотеатры, потому что мы создаем фильмы для женщин».
От «Мамма миа!» до «Завещания Энн Ли»
Сайфред родилась в Пенсильвании в семье отца-фармацевта и матери-эрготерапевта. В детстве она полюбилась фотографам и получала работу в модельном бизнесе. В возрасте 11 лет она уже начала играть. Ее роли становились все больше, и она даже получила постоянную роль в мыльной опере «Все мои дети». В 2003 году она появилась в голливудском хите «Дрянные девчонки», и с тех пор не останавливалась: роли второго плана в независимых фильмах, таких как «Альфа Дог», и успешные телесериалы — «Вероника Марс» и «Большая любовь».
А затем вышел фильм «Мамма миа!» (2008), в котором она сыграла дочь Мерил Стрип. Огромный кассовый успех (700 миллионов долларов) музыкального фильма, основанного на мюзикле по хитам ABBA и действие которого происходило на волшебном греческом острове, перевел Сайфред в другой класс. В Голливуде ее начали приглашать на главные роли. Среди прочего, мы видели ее в «Дорогом Джоне» с Ченнингом Татумом, в «Письмах к Джульетте» вместе с Гаэлем Гарсиа Берналем и в «Времени» против Джастина Тимберлейка.
Со временем Сайфред начала идти на все больший риск, и так она появилась в «Лавлейс» (2013) в роли Линды Лавлейс, звезды культового порнофильма «Глубокая глотка». Когда я интервьюировал Сайфред в то время по случаю выхода «Лавлейс», она призналась, что и она, как Линда Лавлейс, чувствовала себя эксплуатируемой в индустрии. «В прошлом я оказывалась на съемках фильма или фотосессии, и фотограф или режиссер просил меня снять одежду, и я говорила: "Знаете что? Мне это норм", но фотограф или режиссер делали это не по какой-то веской причине. Просто секс продается, и поэтому люди захотят эксплуатировать тебя любым возможным способом. Сегодня я понимаю, что сначала должна беречь и защищать себя. Я пришла к выводу, что ни один человек никуда не продвинется, если будет только подпевалой. Я не пытаюсь победить людей, и мне не нужно, чтобы все были моими друзьями. Вместе с тем, я еще не до конца научилась справляться с определенными вещами».
Время от времени Сайфред продолжала петь: это случилось, когда она играла Козетту в «Отверженных» (2012) и в сиквеле «Мамма миа!» 2018 года, который она снимала после рождения дочери. «Тайминг этого фильма — не меньше чем чудо. Я действительно не думала, что это возможно, что мы сможем создать историю-продолжение, которую стоит рассказать. Но эти очень умные авторы сумели найти в истории нечто еще более прекрасное. На съемках "Мамма миа!" я поначалу чувствовала угрозу со стороны Мерил, а теперь занервничала из-за Шер. Быстро выяснилось, что в ней нет ничего фальшивого. И у нее была непростая жизнь, она была очень рада поделиться со мной своими историями. Было так приятно снова встретить Мерил, которая на этот раз была очень мила с моей дочерью. Она одержима детьми».
В Голливуде сейчас работают над третьим фильмом «Мамма миа!», а также над «Октетом», новым фильмом Лин-Мануэля Миранды, в котором Сайфред играет главную роль. Но пока она напевает и танцует в «Завещании Энн Ли». «Я очень люблю петь. Я пою постоянно и люблю открывать и исследовать свои отношения с музыкой, когда играю в мюзиклах. В "Завещании Энн Ли" я на этот раз нашла в себе новый голос. Это очень отличалось от "Мамма миа!" — музыка ABBA радостная, а на этот раз это больше похоже на "псалмы" — звуки животных в противовес мелодичным звукам. Но да, я люблю музыку и люблю выражать себя через песни больше всего на свете».
Личная жизнь и ферма
Романтическое резюме Сайфред включало отношения, полные кризисов, возвращений и расставаний с британским актером Домиником Купером, который играл ее партнера в «Мамма миа!». «Доминик красавчик и смешит меня, — хвалила Сайфред, когда роман был в разгаре. — И мы оба похожи на лягушек из-за наших больших выпуклых глаз». После того как пара окончательно исчерпала бурные отношения, имя Сайфред связывали со звездой Джошем Хартнеттом. После него у нее был роман с актером Джастином Лонгом, бывшим парнем Дрю Бэрримор.
В интервью, которое я брал у нее в прошлом, Сайфред признавалась, что не обязательно влюбляется в красавцев-актеров. «На мой взгляд, есть что-то привлекательное в ком-то, кто, например, на мели. Я говорила со многими женщинами и мужчинами на эту тему, и они со мной согласились. Честно говоря, меня тянет к странным людям, потому что они интересные и загадочные, и они удовлетворяют мою потребность что-то исправлять. В этом нет логики, это кривая психология, но так устроен мир. Мы также, вероятно, тянемся к людям, которые напоминают нам наших родителей».
А затем в ее жизни появился актер Томас Садоски, с которым она играла в фильме «Последнее слово». В марте 2017 года они поженились, и вскоре после этого родилась их старшая дочь. «Это произошло за девять дней. Я сказала Томасу: "Знаешь, что было бы весело? Если мы поженимся, когда будем рожать". И он ответил: круто», — рассказывала она ранее в интервью немецкой газете. В 2020 году родился их сын. Семья большую часть времени живет на ферме в горах Катскилл в штате Нью-Йорк, потому что «это то, чего я всегда хотела». Семья выращивает лошадей, коз и кур («Моим животным нельзя лгать. Они, черт возьми, знают, если ты лжешь»), и возделывает огороды.
Для нее переезд к сельской жизни стал «лучшим решением с точки зрения приватности, тишины и душевного равновесия. Жизнь в деревне дает гораздо больше баланса, чем город». По ее словам, она наслаждается рутиной жизни на природе. «Я девушка лугов и гор. Когда меня просят выбрать роль, я спрашиваю себя: стоит ли ради нее оставлять моих детей? И что даст мне возможность как художнику проявить себя и узнать что-то о себе?».
Иногда Сайфред берет семью с собой. «Когда я работала над "Завещанием Энн Ли", я ходила по дому и репетировала английский акцент, мои сын и дочь смеялись надо мной, пока сами не начали имитировать этот акцент, так что мы превратили этот момент в развлечение для всей семьи. Я взяла их на съемки в Будапешт, Венгрия, и для них это был отпуск. Для меня это была тяжелая работа».
Но усилия, с ее точки зрения, окупились, как и процесс, через который она прошла. «Мне важно отметить, что я ленива, но когда проект имеет так много смысла и когда я приношу ради него столько жертв, я обнаружила, что могу все. Благодаря Моне мне удалось преодолеть нечто очень пугающее: мою неуверенность. Неуверенность больше не может помешать мне осуществить какое-либо желание, особенно когда я окружена людьми, которые находятся рядом со мной именно по той же причине. Это еще одна веха в моем пути как художника: приходить к трудным выводам и все равно преодолевать трудности и выходить на другую сторону. И также, по моему мнению, извлекать из этого пользу».
Что еще вы узнали в том путешествии, которое совершаете сейчас?
«На личном уровне я узнала, что моя ценность заключается не только в моем творчестве, но и в самом факте того, что я мать. В работе с Моной над "Завещанием" я смогла понять, что материнство может быть частью сотрудничества женщин и что мы можем черпать силы из этого места заботы. Благодаря Энн Ли у нас сложилось победное сочетание сильных, добрых и милосердных женщин, которые способны быть и художниками, и матерями, и проживать свою жизнь в полной мере и в гармонии — и это потрясающе. Я люблю обе вещи: карьеру и материнство, хотя ясно, что одно из них важнее другого. Мои дети важнее, но разрыв — толщиной в волос, потому что я художник, искусство — это моя жизнь. Мои дети смогут выбрать заниматься тем, чем захотят, и я надеюсь, что они будут любить то, что будут делать, так же, как я люблю то, что делаю я».
