«Я не выходил из шкафа, я вышел из утробы»: истории каминг-аута

Каминг-аут не всегда бывает драматичным. Иногда это спокойный разговор в ресторане, иногда — фраза, вырвавшаяся после долгих лет сомнений. Чаще всего это не одно событие, а серия «выходов»: перед семьей, друзьями, коллегами и, прежде всего, перед самим собой. В заключительном эпизоде нашего проекта, приуроченного к Месяцу гордости, мы попросили героев вернуться к моменту, когда они решились произнести правду вслух. Для кого-то это стало актом освобождения, а кто-то утверждает, что никогда по-настоящему не был в «шкафу».

«Я совершила каминг-аут в 14 лет», — рассказывает режиссер и видеомонтажер Гили Цафир. Разговор с мамой произошел спонтанно: они обсуждали школьный кинопроект Гили о подростке-гее. «Мама рассуждала о том, как важно принимать людей, — вспоминает Цафир. — А потом спросила, есть ли у меня симпатии. Когда она прямо поинтересовалась, нравятся ли мне девушки, я ответила: да». Реакция мамы была идеальной: «Она обняла меня и сказала, что ей не важно, с кем я, главное — чтобы я была счастлива».

Ади Яара, продюсер и владелица бренда «Офра бли Офра», совершила каминг-аут в 19 лет. Она признается, что с детства чувствовала свою инаковость: «Я родилась сорванцом, не хотела носить розовое и постоянно спорила с мамой». Постоянные вопросы о парнях в итоге привели к эмоциональному взрыву. «Я просто сказала ей: послушай, я лесбиянка». По словам Ади, сначала был шок, но время всё расставило по местам: «Прошли годы, мама приняла это, и сегодня она моя лучшая подруга и по-матерински относится к моей партнерше».

Дрэг-квин Джоанна Расс решилась на этот шаг в 21 год, перед демобилизацией из армии. «Мои родители репатриировались из Ирана, у нас традиционная семья. Я видела их реакцию на геев по телевизору — они кривились от отвращения, и я боялась их разочаровать». Позже последовал второй «выход» — в образе дрэг-квин. «Мой сын не только гей, он еще и носит женскую одежду, — говорит Джоанна. — Но они любят меня и стараются понять, пусть даже это происходит медленно».

У Ориан Спивак, создательницы контента и трансгендерной женщины, путь был двойным: «Сначала каминг-аут как гей в 15 лет, а затем в 19 — как трансгендерная женщина». Первый опыт был самым болезненным: «Я боялась этого слова, потому что всё детство оно было ругательством, которое кричали мне вслед». На вопрос, актуален ли каминг-аут в 2026 году, Спивак отвечает однозначно: «Конечно». Она добавляет: «Я предпочитаю, чтобы меня ненавидели за то, кто я есть, чем любили за то, чем я не являюсь».

Леон Бур, трансгендерный мужчина и стендапист, осознал свою идентичность рано. «В 11 лет пришло понимание, а в 14 я рассказал родителям, уже имея поддержку друзей. Я подстриг волосы и начал носить корсет, чтобы скрыть грудь». К 17 годам, после прохождения бюрократических процедур, он начал гормональную терапию.

Йоханан Твина, 23-летний создатель контента, предлагает иной взгляд: «Я не выходил из шкафа, я вышел из утробы. Мне не нужно было совершать каминг-аут, это было очевидно с самого начала». При этом он признает: «Быть геем здесь непросто. Есть страх перед реакцией на улице, и это расстраивает».

Ярив Агози, 56-летний автор подкаста «Шхита геа», отмечает поколенческий разрыв: «Я совершил каминг-аут поздно, в 27 лет. Это было другое время». По его словам, сегодня молодые люди решаются на этот разговор гораздо раньше, но это не всегда делает путь легче.

В 2026 году каминг-аут всё еще не является чем-то само собой разумеющимся. Согласно отчету Ассоциации по защите прав ЛГБТ за 2025 год, в Израиле было зафиксировано 432 случая ЛГБТ-фобии, а на горячую линию поступило более 3 800 обращений. Отчет также фиксирует рост физического насилия и агрессии в соцсетях. Именно поэтому истории наших героев остаются важными — они напоминают о реальности, в которой многие до сих пор задаются вопросом, где безопасно держаться за руки и какую цену приходится платить за право быть собой. Смотрите видео.