Я ничего не понимаю — но в субботу я эксперт по Ближнему Востоку | Йоаш Бен-Элиэзер

Я хочу признаться: я ничего не смыслю в вопросах безопасности. Я действительно не знаю, является ли продолжение войны с Ираном экзистенциальной необходимостью или опасной авантюрой. Я не знаю, нужно ли идти против «Хезболлы» до конца или стремиться к политическому соглашению.

Я не знаю, является ли размежевание тем лоном, в котором родилась резня 7 октября, или же связь между ними абсолютно случайна. Я не знаю, понимают ли арабы только силу, или, возможно, в искаженной реальности Ближнего Востока это вообще мы те, кто понимает только язык силы. Когда мне говорят, что поселения — это защитная стена государства, я киваю, а затем слышу, что они — самое большое бремя для безопасности, и снова киваю. Я действительно не знаю.

В политике я тоже в растерянности. Пытается ли правительство осуществить государственный переворот, который разрушит демократию, или оно просто пытается исправить многолетний перекос в балансе между ветвями власти? Являются ли военные объятия с США спасательным кругом для будущего или гирей, которая разрушит отношения с ними? Понятия не имею.

Также не спрашивайте меня об экономике. Я, который не сумел предсказать, как шекель укрепится именно тогда, когда земля дрожит у нас под ногами в бесконечной войне, вглядываюсь в израильскую биржу, которая отказывается рушиться, и просто не понимаю. Как такое может быть? Как всё может быть таким крепким, когда кажется, что всё разваливается?

Но больше всего я не понимаю в людях. Я не понимаю, как два человека могут смотреть на один и тот же факт и давать ему две совершенно противоположные интерпретации. Я не понимаю, как фраза «вместе победим» превратилась в кодовое название для бойкотов, проклятий и раскола. И я признаю, я также не понимаю прогрессивную логику на Западе, которая самоотверженно поддерживает именно тех, кто ликвидировал бы их первыми, если бы только им представилась такая возможность.

Я окружен знаками вопроса. Мой мозг — это просто салат из неопределенности.

Так как же получается, что каждую субботу утром, в моем постоянном «парламенте» с друзьями детства, я внезапно становлюсь главным комментатором по Ближнему Востоку? Как получается, что между кофе, пивом, шоколадным муссом и безглютеновым бурекасом (лучше спорить на сытый желудок), когда эти темы поднимаются на стол, все мои сомнения исчезают, будто их и не было? Вдруг я говорю с решительностью генерала запаса, с уверенностью старшего инвестиционного менеджера и с авторитетностью опытного политика, который видел уже всё. Я звучу для самого себя настолько убедительно, что половину времени я почти верю в собственную интерпретацию.

Решительные слова — это своего рода якорь. Способ почувствовать, по крайней мере на короткий час, что этот мир всё еще стабилен и что у меня есть хоть крупица контроля и понимания того, что в нем происходит. Я строю башни из слов просто для того, чтобы убедить себя, что в этом безумии есть какая-то логика.

И между нами? Когда я смотрю вокруг стола на своих друзей, тех, кто анализирует с полной уверенностью, я знаю, что и они держат в кармане тот же список сомнений и вопросов. Я ведь знаю их десятки лет.

Так что в ближайшую субботу, когда мы снова встретимся, я наверняка еще раз объясню, что именно нужно делать в Ливане и как спасти экономику. Но глубоко внутри я продолжу ждать момента, когда кто-то из нас просто скажет: «Ребята, я правда понятия не имею». С другой стороны, когда это случится, о чем мы будем говорить?