«Я очень хотела быть гетеросексуальной, это более лёгкая жизнь»
Актриса Наама Ами́т откровенно рассказала о поиске своей идентичности, сложностях взросления в кибуце и о том, как она пришла к гармонии с собой. Сегодня она успешно совмещает карьеру в театре и кино с материнством, не боясь быть собой в индустрии, где всё ещё приходится доказывать свою состоятельность.
Даже если имя Наама Ами́т не сразу звучит знакомо, её лицо известно публике как Ширли, жена Франко из «Купа рашит», и как одной из создательниц успешного скетч-сериала «Ми зот?». Любители театра также могут увидеть её в интригующей постановке «Двенадцатая ночь» в театре «Габима» вместе с Наоми Харари и Орли Зильберштц. Но помимо стремительно развивающейся карьеры, Нааму сопровождает личная история жизни: детство в кибуце, где она чувствовала себя чужой, переживания по поводу сексуальной идентичности и страхи, которые сопровождали её в начале пути, пока она не обрела внутреннюю целостность.
«Я очень хотела не быть другой. Это живёт во мне вместе — этот парадокс "странной птицы". Сегодня я в мире с обеими сторонами своей личности. Но я действительно хотела быть гетеросексуальной, ведь это более лёгкая жизнь, когда к тебе не приковано лишнее внимание. У меня было такое желание», — признаётся она.
Амит, которой в августе исполнится 43 года, выросла в кибуце Кавир. Уже в детстве она чувствовала необходимость скрывать свою натуру: «Я должна была быть как все, — вспоминает она. — Думаю, я всегда ощущала отличие, в том числе и в том, что мои мечты были слишком масштабными. Я знала, что при первой возможности пойду учиться актёрскому мастерству и буду строить карьеру в индустрии. Это было не совсем в духе кибуца».
— Было ли что-то в кибуце, что травмировало тебя?
— Однозначно. Это не одно конкретное событие, а совокупность факторов. Я постоянно боролась со своей женственностью. Быть «не такой» в кибуце — это непросто. Я была пацанкой, а любое отличие там воспринималось как повод «подрезать крылья». У меня всегда был парадокс: с одной стороны — общественный лидер, с другой — девочка, которая хотела оставаться в тени. Желание завоёвывать роли и быть звездой соседствовало с мечтой о том, чтобы меня никто не знал.
Что касается сексуальной идентичности, Амит всегда чувствовала себя немного иной. С юных лет она ощущала влечение и к женщинам, и к мужчинам, но годами вела внутренний диалог, пытаясь понять, кто она и чего хочет. Во время службы в армии у неё были отношения с женщиной, и тогда её родители сами догадались о происходящем. «По моей привычке, важные события в жизни не были праздником. Я не рассказывала родителям формально», — говорит она.
Именно в школе актёрского мастерства, которая обычно помогает справляться с внутренними демонами, опыт оказался обратным. «В мои времена от женщин ожидали классической женственности. Платья и каблуки были частью пейзажа, а я была другой», — объясняет она. В те годы у неё были отношения с мужчиной, что стало частью долгого процесса самопознания. «Всё время была проверка, выяснение, чего я хочу. Мне понадобилось время, чтобы созреть, в том числе потому, что я ревностно оберегаю свою приватность. Сегодня я учусь отпускать. Точка, к которой я пришла, где я в мире с собой, потребовала долгого пути».
— Твоих родителей не путала двойная жизнь, которую ты вела?
— Нет, я думаю, что где-то внутри они понимали: то, к чему я приду, — это нормально. Они давали мне свободу. Тогда я не видела в этом двойную жизнь, просто относилась к этому как к части себя, которую можно временно отложить. Есть люди, которые живут с этой тоской и не принимают её. Множество примеров тех, кто не совершил каминг-аут и не совершит. Я не могла так. Я не думаю, что способна тратить энергию на скрывание.
— Твоя сестра совершила каминг-аут раньше, тебе было легче?
— Наоборот. Был страх, что я приношу «второй бум». С сестрой было облегчение — как здорово, что Билли нашла своё место. А у меня — второй удар. Так что иногда кажется, что она проложила путь, но это не совсем так.
Её партнёрша, которая сопровождает её последние 11 лет и является матерью её двухлетней дочери Никки, — режиссёр и создательница Рони Кидар. Амит решила познакомиться с Кидар, когда посмотрела её фильм «Джо и Белл» в Синематеке. «Я вышла из зала с отвисшей челюстью и сказала себе, что должна быть с создательницей этого фильма», — вспоминает она с улыбкой. После показа она подошла к ней, сказала «Молодец!», но внутри подумала, что однажды она будет её.
В то время обе были в отношениях с другими женщинами, и лишь спустя годы, когда они встретились на улице, возникла искра. «Есть что-то в том, что ты встречаешь версию человека и знаешь его, даже не будучи знакомой. Я связала свою душу с её, когда увидела этот фильм», — говорит она. Обе до сих пор не замужем, но Наама думает о свадебной вечеринке, когда Никки исполнится четыре. «Я сделаю Рони предложение, и она, возможно, согласится», — смеётся она.
Кидар также выступила сценаристом, режиссёром и продюсером фильма «День в Амстердаме», в котором Амит впервые сыграла главную роль. Для Наамы это потрясающий опыт. «Рони практически всю жизнь меня режиссирует. Я ужасно привыкла получать от неё замечания. Она потрясающий писатель и режиссёр, и работать с ней в главной роли было мечтой», — рассказывает она. Фильм основан на переживаниях Наамы и Рони из поездки, которую они совершили в Амстердам несколько лет назад.
Фильм был снят за два месяца до 7 октября, поэтому для неё он символизирует своего рода трип по дорожке памяти, из эпохи невинности, до того как мир рухнул. В фильме рядом с Амит играет британская актриса Нелл Барлоу. Между ними возникла близкая связь, но после 7 октября она исчезла из её жизни. «Нелл — представитель молодого европейского поколения, где принято быть про-палестинской, это очень чувствительная тема. Молодые люди следуют единому нарративу, у них нет способности вместить сложность. Есть оккупант, есть оккупированный — добро и зло. Мы от неё много это пережили. Даже её агентство не согласилось, чтобы она давала интервью израильским СМИ», — говорит она с грустью.
Другая Рони в жизни Наамы — режиссёр Рони Бродицки, которая сопровождает её в спектакле «Двенадцатая ночь» в театре «Габима». «Это сценическая адаптация в неожиданно женской версии шекспировской классики, где мы празднуем женственность, мужественность и бескомпромиссные любовные истории Шекспира», — отмечает Амит.
— Персонаж, которого ты играешь, — мужчина. Как ты пришла к мужским манерам?
— Иногда мы с Орли Зильберштц спрашивали друг друга на репетициях, почему нам так легко входить в мужчину внутри нас? В этой роли произошло что-то неожиданное. Я чувствовала себя ужасно комфортно, вдруг выскочил какой-то парень, который, вероятно, жил там долгое время. Может быть, играть мужчину освобождает. Может быть, что-то во мне получило свободу, которая должна была выйти наружу.
Помимо актёрского таланта, Наама в период коронавируса обнаружила в себе дар создателя. Вместе с подругами Маги Азарзар, Джой Ригер и Ошрат Саруси она создала сериал «Ми зот?». «Когда мы писали первый сезон, были уверены, что это будет нишевый проект для узкого круга. Вдруг это зацепило людей за пределами Тель-Авива. Я думаю, что если "Эрец неэдерет" — это мейнстрим, то мы делаем вещи, которые не увидели бы в прайм-тайм».
— Ты получила много откликов на это?
— Меньше как актриса и больше как создательница. Я чувствую, что сам факт того, что я женщина, заставляет меня доказывать свою состоятельность чуть больше. Меня останавливают женщины и говорят: "Вау, как здорово, что есть сериал только с женщинами, которые смешны". С одной стороны, это приятно, а с другой — как искажено, что именно это говорят. Разве это не должно быть само собой разумеющимся, как мужской скетч-сериал? Множество мужчин-комиков делают телепрограммы, и это норма, а здесь — маленький слот женщин-создательниц, и все удивляются. Значит, всегда есть куда стремиться. А что касается моей ЛГБТ-идентичности, я вообще не сталкиваюсь с замечаниями. Если режиссёр или кастинг-директор не возьмёт меня из-за этого, то это печально для них, потому что они многое упускают».
Наама недавно закончила съёмки пятого сезона «Купа рашит» и работает над продвижением своего сценария к фильму. Она мечтает сыграть в романтической комедии: «Режиссёр или кастинг-директор, которые читают это и хотят поднять перчатку, — я буду в этом потрясающей». В своём возрасте она чувствует себя свободнее, чем когда-либо: «Сегодня я настолько сложная, полная свободы и секс-аппила, что готова воплотить очень много вещей», — говорит она. Она признаёт, что желание угождать другим всё ещё есть, но гораздо меньше. «Я предполагаю, что вы ещё ничего от меня не видели», — добавляет она загадочно.
