«Я злюсь на себя за то, что не прекратил выступление в тот же момент»

Успешный создатель контента, 36-летний Шахар Коэн из Тель-Авива, поделился в Instagram-сториз неприятным инцидентом, который произошел с ним на этой неделе во время выступления на школьном выпускном вечере.

«У меня были прекрасные выходные в честь месяца гордости, но сегодняшний вечер выбил меня из колеи. Я приехал выступать в школу, и с самого начала в мой адрес посыпались комментарии о моей сексуальной ориентации. Честно говоря, я очень злюсь на себя за то, что не прекратил выступление в тот же момент. Мне не нужно возвращаться в ситуации из средней и старшей школы, когда меня дразнили и называли геем», — признался Коэн.

Коэн — актер и комик, набравший около 500 тысяч подписчиков благодаря своему персонажу Нофар Леви, — не скрывал своего возмущения:

«Где в нашей культуре слышно, что «гей» — это ругательство? С какой стати я выступаю на вашем выпускном, а вы бросаете мне комментарии о моей ориентации? Жаль, что я не ушел сразу, ведь выступление, само собой, не задалось. Как я мог войти в поток, когда меня с первых минут вернули в 13-летний возраст?»

По мнению артиста, этот случай лишний раз доказывает важность мероприятий в честь месяца гордости. «Говорят, это просто дети, но я не помню, чтобы в детстве пренебрежительно относился к кому-то из-за его ориентации. Здесь есть проблема. Я горжусь собой за этот вечер, несмотря на то, что он прошел не так, как я ожидал. «Гей» — это не ругательство, и смеяться над человеком из-за его сексуальной ориентации — это совсем не круто», — добавил он.

В интервью mako Pride Коэн откровенно рассказал о непростых годах юности. Шахар вырос в иерусалимском районе Бейт-ха-Керем, и переход из начальной школы в среднюю стал для него переломным моментом. Если в начальных классах он был популярным и любимым ребенком, то в средней школе насмешки переросли в настоящую травлю. Прошло более двух десятилетий, но рана все еще открыта.

На вопрос о том, что он помнит из тех лет, Шахар отвечает:

«Я помню себя ребенком, полным уверенности, смешным и громким. А потом я стал тенью самого себя. Вдруг люди начали называть меня «гей». Сначала я даже не понимал, что это значит, но осознал, что это что-то плохое. В дальнейшем последовали и действия: мне подставляли подножки в коридорах, пока я не падал. Это не заканчивалось, пока я не был унижен. До сегодняшнего дня, если я вижу группу подростков на улице, я снова становлюсь тем 13-летним ребенком. Они нанесли мне травму на всю жизнь».

На вопрос, злится ли он до сих пор, Шахар отвечает утвердительно:

«Да. Никто из них до сих пор не извинился. Люди говорят мне: «Посмотри, каких успехов ты достиг, несмотря ни на что». Но они не понимают. Они взяли подростка и разрушили его. Мне потребовались годы, чтобы выстроить себя заново».

Коэн признается, что травмы прошлого до сих пор влияют на его личную жизнь: «Безусловно, рана сопровождает меня. Я не верю, что люди могут любить меня. Если друзья говорят, что я красивый, смешной или успешный, я прошу их перестать врать. Но есть парадокс: любовь от публики я могу принять. Романтическая любовь? Там мне все еще трудно. Я холостяк, мне 36 лет, и я все еще работаю над этими внутренними барьерами. Но когда кто-то останавливает меня на улице и говорит, что я спас его в трудный период, я верю ему».