Тайна исчезновения Ицхака Габая: полвека поисков, веры и семейных уз
История исчезновения трехлетнего Ицхака Габая в мошаве Тирош в 1956 году и его неожиданного «возвращения» спустя 21 год благодаря признанию бедуинского юноши.
Эту историю легко принять за сценарий драматического сериала, если бы она не была реальной человеческой трагедией, растянувшейся на десятилетия. Все началось в 1956 году в мошаве Тирош в Шфеле. Мать трехлетнего Ицхака Габая оставила сына поиграть во дворе с соседкой, пока сама ходила в больничную кассу. Ее не было от силы полчаса. Вернувшись, она обнаружила, что мальчика нет на месте. Поиски начались немедленно. Семья, жители мошава и полиция пытались понять, куда мог исчезнуть ребенок за столь короткое время, но никаких зацепок не нашли. Ицхак Габай словно растворился.
Поиски, мистика и предсказание Баба Сали
Годы шли, поиски утихли, но для семьи эта история никогда не заканчивалась. Где-то теплилась надежда, что мальчик жив, что появится новая информация. Мать мальчика, Захара Габай, так тяжело переживала утрату, что скончалась девять лет спустя от разрыва сердца в возрасте всего 53 лет. Отец, Исраэль Габай, до конца дней носил в кошельке детскую фотографию трехлетнего Ицхака. Семья обращалась к раввинам и целителям. Особое место в семейной памяти занял визит к Баба Сали. «Мы пошли к нему сразу после исчезновения, — вспоминает старший сын Давид, — и он назвал нам точную дату, месяц, день и даже час, когда мы найдем Ицхака».
Неожиданное признание и возвращение в мошав
Спустя 21 год в совершенно другом конце страны разгорелся семейный спор в одной из бедуинских семей. Молодой человек по имени Абдалла поссорился с родственником, который в сердцах бросил ему: «Кто тебя вообще спрашивает, ты вовсе не бедуин, твоя мать — еврейка». Эта фраза перевернула жизнь Абдаллы. По ночам ему стал сниться пожилой еврей, утверждавший, что он еврей. В конце концов Абдалла отправился в Мигдаль-ха-Эмек к известному раввину Ицхаку Давиду Гросуману и рассказал о своих сомнениях.
Слухи о бедуине, ищущем еврейскую семью, дошли до Исраэля Габая. Раввин организовал импровизированный смотр. Когда Абдалла предстал перед Исраэлем, он сразу узнал в нем отца. У пропавшего Ицхака в детстве были следы от медицинских процедур на спине — такие же штемы обнаружились и у Абдаллы. Для отца, потерявшего сына, этого было достаточно. Абдалла взял имя Ицхак и переехал жить к Исраэлю в мошав Тирош.
Культурный разрыв и продолжение связи
Адаптироваться к новой жизни оказалось непросто. Выросший в бедуинской среде молодой человек с трудом уживался с пожилым отцом, говорившим только на иврите. Со временем Абдалла вернулся на север, женился, завел хозяйство, но связь с семьей Габай не прерывалась десятилетиями. Несмотря на официальные полицейские отчеты 1977 года о том, что генетического родства якобы обнаружено не было, члены семьи категорически отвергают это.
«До конца своих дней отец носил в кошельке фотографию Ицхака и умер с уверенностью, что нашел своего сына», — подчеркивает Давид Габай, подтверждая, что теплые отношения с потомками Абдаллы сохраняются по сей день.
