За кулисами «Евровидения»: взгляд фотографа

Я помню, как сидел дома в 2018 году и смотрел, как Нетта Барзилай побеждает на «Евровидении». Я тогда совсем не был с ней знаком, но у меня возникло четкое ощущение: нет в мире шанса, что я не приду фотографировать эту девушку. Нам удалось связаться, между нами и ее потрясающей командой возник отличный контакт, и мы начали работать вместе.

Когда «Евровидение» приехало в Израиль в 2019 году, я думал, что с легкостью присоединюсь к ним для съемок, но попасть за кулисы оказалось невероятно сложно. Люди не понимают, насколько это трудно. Сумасшедшие уровни безопасности, бесконечные разрешения — мне кажется, получить допуск в «Моссад» проще. Больше всего меня удивило, что за кулисами почти нет фотографов.

Нужно понимать: ни одна делегация не ходит с прикрепленным фотографом. Это там не принято. На «Евровидении» в Израиле снимал также потрясающий Охад Каб от имени корпорации «Кан», но кроме него я почти не видел коллег, разгуливающих за кулисами. Даже в Ливерпуле я стоял там с камерой и думал: «Как логично, что здесь нет еще сотни фотографов?». И вдруг ты оказываешься внутри всего этого. Ходишь по бэкстейджу с камерой и спрашиваешь себя: «Эран, ты осознаешь, что ты на бэкстейдже «Евровидения»?». Для меня это всегда были самые волнующие моменты.

Не сама сцена, а все, что происходит вокруг нее. Маленькие моменты перед выходом, напряжение, объятия, взгляды, люди, бегущие по коридорам — те секунды, которые потом исчезают. Сцену видят все. Есть миллион камер, миллион ракурсов, сумасшедшие объективы. Но за кулисами находится настоящая душа этого дела.

Я помню, как ходил там с Неттой и ее командой и просто поражался. Там царила потрясающая энергия — теплая, поддерживающая, сумасшедшая в самом лучшем смысле этого слова. Все были в позитивном безумии, чувствуя, что вместе создают что-то гигантское. Это действительно было одно из самых красивых «Евровидений» за последние годы. В воздухе витало особенное ощущение — и в стране, и вокруг самого мероприятия.

Энергия вокруг Нетты была невероятной. Люди по-настоящему любят ее. Она принесла стране такую гордость. Как фотограф, я понимал, что документирую моменты, на которые через годы люди будут смотреть так же, как мы сегодня смотрим на старые фотографии с других конкурсов. Это чувство трудно объяснить. Помню, как после окончания той безумной недели я вышел с финала, сел в машину и несколько дней пребывал в странном унынии. Я спрашивал себя: «Ну... что я вообще могу снять более масштабное, чем это?». Это был невероятный кайф.

А потом пришло «Евровидение-2023» в Ливерпуле.

Мне выпала честь сопровождать Ноа Кирель и израильскую делегацию с песней «Unicorn», наблюдая вблизи за колоссальной работой, которая стоит за тремя минутами на сцене. Люди видят блестящее выступление, но за ним — бесконечные часы репетиций в отелях и арендованных клубах, просмотры экранов, мелкие уточнения, исправление каждого движения и каждого кадра. Видеть, как работают Ноа и ее команда, было вдохновляюще. Ее трудовая этика непостижима.

Параллельно там же была Нетта, выступавшая в интервал-акте финала, и благодаря ей мне снова удалось попасть за кулисы. Там царила атмосфера огромной израильской гордости. Если в Израиле это было сложно, то в Ливерпуле казалось почти невозможным. Я помню этот безумный диссонанс: в один день я сижу в 200-м ряду, едва достав билет, а на следующий — стою на сцене с камерой и снимаю Нетту за мгновение до выступления.

Я помню, как вышел на сцену и сказал себе: «Нет шансов, что я здесь. Нет шансов, что это происходит». Ноа и Нетта осуществили мои мечты, о которых я даже не смел мечтать. В Ливерпуле я в основном помню атмосферу: бег через половину арены между комнатами Ноа и Нетты, чтобы не упустить момент перед выходом, объятия в коридорах, прыжки счастья делегации после схода со сцены. Маленькие моменты, которые не показывают по телевизору.

Фотографии Нетты и Ноа с другими делегациями, бирюзовая дорожка, фанаты, которые обнимают их и свободно проявляют любовь — там было очень открытое, теплое ощущение.

Понятно, что и тогда существовала ненависть к Израилю. Мир «Евровидения» не был идеальным местом без политики. Но если тогда это ощущалось как 90 процентов любви и 10 процентов шума, то сегодня кажется, что иногда все наоборот. Мы могли гулять по городу без маскировки и сопровождения двухсот охранников. Это было «Евровидение», отличное от сегодняшнего. Хотя я уверен, что и сейчас дух делегаций остается потрясающим, ведь мы, израильтяне, умеем зажигать в любой ситуации.

И все же, когда я смотрю сегодня на эти фотографии, я не испытываю грусти. Наоборот. В них сохранилась определенная невинность — до того ада, который нам пришлось пройти. Я смотрю на них с огромным волнением и благодарностью за то, что мне довелось задокументировать эти моменты и увидеть все изнутри.

Как человек, который всегда любил «Евровидение», я не сомневаюсь, что и через двадцать лет буду смотреть на эти кадры и не верить, что мне довелось быть там, за кулисами, с камерой в руках, внутри этого потрясающего безумия.