Жалкая попытка Смотрича переписать историю

В апреле 2024 года, через шесть месяцев после нападения ХАМАС, казалось, что Биньямин Нетаниягу готов прислушаться к мнению руководителей разведывательного сообщества, представителей системы безопасности, министра обороны и своих коллег по кабинету — Бени Ганца и Гади Айзенкота. Они настаивали на том, что после достижения ключевых целей войны необходимо поставить заложников, изнывающих в плену ХАМАС (некоторые из которых к тому времени уже погибли), на первое место. Это было нужно в том числе для того, чтобы освободить ресурсы и нанести удар по «Хезболле», а затем, если потребуется, по Ирану.

Нетаниягу был готов пойти на компромисс и намеревался заручиться поддержкой кабинета, в который входят также Бецалель Смотрич и Итамар Бен-Гвир. Премьер-министр планировал вынести план на обсуждение в конце заседания, не давая министрам времени на подготовку. В то время как кабинет обсуждал другие вопросы, один из помощников Нетаниягу принес документ с новой позицией Израиля на переговорах. Премьер прочитал его и отметил пункты ручкой. Путь к прекращению огня представлял для Нетаниягу политическую опасность, но он был готов продолжать.

И тут внезапно Бецалель Смотрич — который перед заседанием общался с другими министрами и, по словам источников, услышал от одного из руководителей системы безопасности о плане — прервал обсуждение:

«Я хочу, чтобы ты знал: если будет внесено такое соглашение о капитуляции, у тебя больше не будет правительства», — сказал Смотрич.

В тот момент Нетаниягу был вынужден выбирать между шансом на прекращение огня и своим политическим выживанием — и выбрал выживание. Плана прекращения огня нет, пообещал он Смотричу. И когда обсуждение продолжилось, Нетаниягу тихо наклонился к своим советникам и прошептал то, что им уже было ясно: «Не выносите план».

В конце заседания Смотрич, не поверив в искренность премьера, последовал за ним в кабинет: «Чтобы не было ошибки, мы выйдем из правительства, если ты попытаешься провести это соглашение». Нетаниягу пообещал, что этого не произойдет, и поспешил отложить инструктаж для членов делегации, которые должны были отправиться в путь, под предлогом того, что «это не срочно», как будто более ста заложников не находились в непосредственной опасности для жизни.

Наглость. Есть наглость. Есть политическая наглость. А есть наглость, которая требует новой единицы измерения. Только смесь готовности лгать, не моргнув глазом, и оторванности от реальности может заставить Бецалеля Смотрича сказать, что заложники были освобождены благодаря ему. Это прозвучало в недавнем интервью для подкаста Надава Пери, в то время как он был одним из главных факторов, помимо самого Нетаниягу, срывавших усилия по возвращению заложников в течение двух лет.

Трудно поверить, что министр в Израиле заявляет о своей роли в спасении заложников, когда они были освобождены в рамках сделки, которой он противился, но это еще легкая часть. Смотрич изначально выступал против первой сделки в ноябре 2023 года, но после обещания, что война будет немедленно возобновлена, он и его министры проголосовали «за». С того момента он действовал, чтобы саботировать сделки, используя угрозу целостности коалиции.

Сегодня он рассказывает сказки, но в режиме реального времени проявлял больше «честности». В феврале 2024 года, когда его спросили, является ли возвращение заложников самым важным делом, он ответил отрицательно, добавив, что «нужно уничтожить ХАМАС». В марте 2024 года он уже говорил, что проголосует против сделки, которая подразумевала бы «всех заложников в обмен на окончание войны». Другими словами: даже если бы сделка вернула всех, цена в политико-военном плане была для него невыносимой.

В июне 2024 года, после того как Джо Байден раскрыл израильский план, который Нетаниягу не выносил на обсуждение, Смотрич снова пригрозил выходом из правительства, если будет принято соглашение, завершающее войну без уничтожения ХАМАС. Примерно через месяц в Израиль поступили сведения о том, что Яхья Синвар собирается одобрить предложенный израильский план с небольшими поправками. В идеальной координации «источник в системе безопасности» передал нескольким журналистам, близким к канцелярии премьер-министра, противоположный посыл — что Синвар отказывается идти на компромисс. Спустя время выяснилось, что этим «источником» был Эли Фельдштейн.

Информацию, которая не должна была попасть в его распоряжение, минутами позже Смотрич озвучил в речи в Сдероте:

«Я не удивлюсь, если внезапно, после месяцев упрямства, Синвар ответит согласием на предложение, потому что он в панике и понимает, что мы близки к победе. Именно поэтому сейчас не время останавливаться. Сейчас не время убирать ногу с газа. Сейчас время ввести еще больше сил и усилить военное давление».

Другими словами — Смотрич говорит, что даже если Синвар согласен на израильский план, Израиль не должен на него соглашаться. В декабре 2024 года, когда созрела сделка, против которой он проголосует в январе 2025 года, он назвал ее «нехорошей», заявив, что «сейчас не время давать ХАМАС спасательный круг». В июле 2025 года он пошел еще дальше, сказав, что «больше не будет переговоров с ХАМАС». Единственная возможная сделка, по его мнению, — это полная капитуляция ХАМАС, возвращение всех заложников без условий, демилитаризация Газы и изгнание лидеров террористов. Отличный план. Реальность с ним не совпала.

В октябре 2025 года была достигнута сделка, которая вернула заложников и закончила войну. Правительство Израиля отказалось почти от всех своих требований в качестве предварительного условия, включая демилитаризацию сектора, ликвидацию ХАМАС, изгнание его руководства и интернационализацию сектора. Смотрич проголосовал против.

Смотрич ошибся дважды: и в утверждении, что ХАМАС никогда не освободит всех заложников, и в том, что только военное решение может их освободить. В конечном счете, реальность доказала прямо противоположное: военное давление не принесло заложников, оно их убило. Те, кто был освобожден, вернулись путем переговоров. Смотрич, вероятно, прав в своем утверждении, что «у меня есть драматическое, если не сказать решающее, влияние на войну», но ровно в противоположном направлении от его жалкой попытки переписать историю.