Женщина, которая сказала «нет» и предотвратила крупнейшую лекарственную катастрофу
Прежде чем стать одной из самых известных медицинских трагедий, препарат талидомид считался безопасным средством от тошноты и тревоги. Д-р Фрэнсис Олдхэм Келси, работавшая в FDA, настояла на проверке данных, которые никто не хотел подвергать сомнению, и предотвратила массовое распространение препарата в США. Это история о том, как принципиальность одного человека спасла тысячи жизней.
Ещё одна папка, ещё один запрос на одобрение. Д-р Фрэнсис Олдхэм Келси, новый регулятор в FDA и одна из немногих женщин в то время в сугубо мужской системе, открыла документы и начала читать. Препарат талидомид успешно продавался по всей Европе, врачи рекомендовали его, и компания Merrell уже готовилась к выходу на американский рынок: миллионы таблеток на складах, тысячи врачей, получивших образцы, и новое торговое название — «Кевадон». Компания хотела быстрого одобрения, и, казалось, не было никаких причин для задержек. Но по мере того как Келси вникала в материалы, что-то не сходилось. Талидомид продавался как снотворное и успокоительное средство, которое также назначали от утренней тошноты при беременности, и производитель представлял его как абсолютно безопасный препарат. Все, чего не хватало — это американской подписи. Но Келси не была впечатлена и отказалась её ставить. Она не нашла в деле того, что искала: убедительных данных, контролируемых исследований и четких ответов о токсичности. То, что она действительно обнаружила, — это скудность доказательств и растущее давление со стороны фармацевтической компании. Её отказ в тот момент не выглядел как историческое событие, а скорее как стандартная бюрократическая заминка. Однако этим поступком она спасла США от одной из крупнейших лекарственных катастроф XX века и изменила регуляторную историю современной медицины.
Талидомид вышел на рынок в конце 50-х годов как один из самых многообещающих препаратов. Это было успокоительное и снотворное средство, не относящееся к семейству барбитуратов — группе препаратов, считавшихся опасными из-за риска привыкания и смертельной передозировки, — и поэтому он воспринимался как более безопасная альтернатива. Фармацевтические компании представляли его как таблетку, которую можно использовать почти без опасений, в том числе беременным женщинам. Врачи начали прописывать его от утренней тошноты, иногда даже без ведома пациенток. Успех был огромным. Но под поверхностью начали появляться предупреждающие знаки: сыпь, онемение и боли в конечностях, а позже — самое страшное: аномальный рост числа младенцев с тяжелыми пороками развития.
Одним из таких пороков была фокомелия — редкое состояние, при котором конечности не развиваются должным образом. Младенцы рождались с очень короткими руками и ногами или вовсе без них. До конца 50-х годов это было крайне редким явлением. В 1961 году австралийский врач д-р Уильям Макбрайд опубликовал в медицинском журнале The Lancet письмо, в котором высказал подозрение о связи между талидомидом и врожденными пороками. Позже выяснилось, что талидомид повреждает развитие кровеносных сосудов у плода. Самым пугающим было то, что даже короткое воздействие на ранних стадиях беременности могло нанести тяжелый ущерб — иногда еще до того, как женщина узнавала о своем положении.
Ученая, которая не верила на слово
Келси родилась в Канаде, выросла независимой и любознательной девочкой. Она изучала биохимию и фармакологию в Университете Макгилла, а позже была принята в докторантуру Чикагского университета — отчасти благодаря гендерной ошибке: её будущий наставник, проф. Юджин Гейлинг, сначала не понял, что имя «Фрэнсис» принадлежит женщине. В научном мире того времени это была немалая преграда, но Келси доказала свою состоятельность.
В 1937 году, будучи студенткой, она участвовала в расследовании катастрофы, связанной с эликсиром сульфаниламида, в состав которого входил токсичный диэтиленгликоль. Тогда погибло более 100 человек. Это дело обнажило слабость надзора за лекарствами в США и привело к законодательству, обязавшему компании подавать заявку в FDA перед выводом препарата на рынок. Спустя годы именно этот закон даст Келси полномочия остановить талидомид.
После докторантуры Келси исследовала препараты против малярии и усвоила урок, который сопровождал её всю жизнь: организм не реагирует на лекарства одинаково. Она заметила, что молодые кролики с трудом расщепляют определенные вещества, и те накапливаются до опасных уровней. Эти знания стали критически важными при проверке талидомида. Например, в одном из экспериментов, представленных в деле, выяснилось, что даже в очень высоких дозах препарат не усыплял лошадей. Для других это могло звучать как свидетельство безопасности, но для Келси это стало предупреждающим сигналом: если животные не расщепляют препарат должным образом, что происходит у людей? И особенно — у плода?
Кроме того, поданное ей дело опиралось на анекдотичные свидетельства и маркетинговые формулировки. Её муж, фармаколог, назвал представленный материал «бессмысленным псевдонаучным жаргоном». Келси требовала данных. Компании Merrell это не понравилось. В те дни система одобрения лекарств была гораздо менее формальной, и компании привыкли давить на регуляторов. Merrell была убеждена, что Келси лишь задерживает неизбежное, ведь препарат уже продавался по всему миру. Но она продолжала отклонять запрос, требуя доказательств безопасности для плода. В конечном итоге Merrell отозвала заявку. Талидомид так и не был одобрен для маркетинга в США в тот период.
Америка спаслась — но не полностью
Мировая катастрофа была колоссальной: тысячи младенцев родились с тяжелыми пороками, еще тысячи погибли в утробе. США не пострадали в таком масштабе, но и не избежали трагедии полностью. Поскольку компания распространяла образцы врачам в рамках «исследовательского» использования, в США было выявлено 17 случаев рождения детей с пороками, связанными с талидомидом. И все же разница с Европой была драматической. Тысячи американских детей спаслись лишь потому, что один регулятор отказался путать деловое давление с научными доказательствами.
История талидомида на этом не закончилась. Спустя десятилетия препарат вернулся в медицину, но на иных условиях: в 1998 году FDA одобрило его использование для лечения проказы и множественной миеломы под строжайшим надзором, исключающим воздействие на беременных.
В 1962 году «Вашингтон пост» опубликовала историю Келси, и тихая женщина из государственного офиса в одночасье стала национальной героиней. Президент Джон Кеннеди вручил ей премию за выдающуюся федеральную гражданскую службу. Её история привела к глубокой реформе законов о лекарствах: компании обязали доказывать не только безопасность, но и эффективность с помощью контролируемых исследований. Келси возглавила отдел экспериментальных препаратов, а её подразделение получило неофициальное прозвище «полицейские Келси». Она проработала в FDA десятилетиями, ушла на пенсию в 90 лет и скончалась в 2015 году в возрасте 101 года. Легче помнить того, кто открывает новое лекарство, чем того, кто предотвращает попадание опасного препарата на рынок. Но в маленьком офисе в Вашингтоне, перед лицом огромного давления, она просто отказалась подписывать бумаги. И иногда этого достаточно, чтобы изменить историю.
