Жертва, а не агрессор: урок столетней давности

Ровно 100 лет назад, в мае 1926 года, Симон Петлюра, бывший президент Украинской Народной Республики, вышел из ресторана в Париже. Шолом Шварцбард, известный как «Мститель», подошел к нему, уточнил личность и, получив утвердительный ответ, произвел пять выстрелов, ставших для Петлюры смертельными. Шварцбард не пытался скрыться: прибывшим полицейским он передал пистолет со словами: «Я только что убил великого убийцу».

Он был прав. Петлюра был преступником колоссального масштаба. Войска его республики насиловали и убивали десятки тысяч евреев, а сам их почитаемый командир либо инициировал ужасающие погромы, либо закрывал на них глаза. Среди замученных и убитых были 14 членов семьи самого Шварцбарда.

Узнав о прибытии Петлюры в Париж, Шварцбард писал в своей «Книге моей жизни»:

«Мое внутреннее равновесие было полностью нарушено, с огромной силой перед моими глазами встали все картины ада и закричали: месть! Я не мог смириться с мыслью, что этот виновник геноцида будет жить тихой и спокойной жизнью после всех кровавых деяний, совершенных им. Пролитая еврейская кровь, замученные матери, изнасилованные дочери Израиля, задушенные дети — весь этот ужас тысяч и десятков тысяч душ бурлил в моей крови и взывал: месть! месть! месть!»

Шварцбард был арестован, однако исход суда оказался неожиданным. Русский бизнесмен, эмигрировавший в Англию, нанял для него величайшего адвоката того времени — Анри Торреса. Ему удалось выстроить защиту так, что присяжные, узнав о масштабах погромов, оправдали поступок Шварцбарда. История перевернулась: жертва стала агрессором, а агрессор — жертвой. Шварцбард вышел на свободу.

Что изменилось за прошедший век? Одно осталось неизменным: ненависть к евреям, порождающая акты немыслимой жестокости. И еще одно: народы мира по-прежнему склонны путать жертву и агрессора, особенно когда речь заходит о евреях.

Тогда, во времена Петлюры, нужно было объяснять, и люди понимали. Сегодня же, когда у нас есть собственное государство, право и возможность защищать себя, картина кажется искаженной. Нас обвиняют в этнических чистках, в геноциде, в зверствах солдат ЦАХАЛ, в убийстве невинных, в преднамеренном доведении гражданского населения до голода, в гуманитарной катастрофе и блокаде. Ничего не забыл?

Если бы у нас был такой адвокат, как Торрес, он бы разъяснил всему миру, что мы атакуем только тогда, когда нашей жизни угрожают. Он бы напомнил о событиях того октября два с половиной года назад и доказал бы вне всяких сомнений, что мы — жертва, а не агрессор. Что погром, который мы пережили, дает нам право мстить каждому, кто его совершил, и каждому, кто помышляет о подобных зверствах.

Кстати, Шварцбард пытался репатриироваться в Израиль, но получил отказ от властей мандата. Он эмигрировал в Южную Африку, а после его смерти вдова получала пособие от того самого бизнесмена, который нанял ему адвоката. Останки Шварцбарда были позже перевезены в Израиль, и на его могиле в мошаве Авихаиль высечено: «Отомстивший за пролитую кровь евреев в ходе погромов в Украине».