Жребий брошен: мы пробудили в Иране пылающее чувство мести

«Жребий брошен, выбор сделан», — сказал Юлий Цезарь 10 января 49 года до нашей эры, когда вопреки указаниям римского Сената он пересек реку Рубикон со своей армией, тем самым начав гражданскую войну. Это означает, что решение принято и пути назад нет. Ставка 28 февраля на войну была полностью оправдана с точки зрения США и Израиля, или, возможно, существовал другой, более медленный путь, такой как полная экономическая блокада, но сейчас это уже не имеет значения. Жребий брошен, и пути назад нет.

Этой атакой мы пробудили в правящей иранской элите пылающее чувство мести, которое добавилось к 47-летней идеологической приверженности нашему уничтожению. Кроме того, Израиль ликвидировал основных радикально-прагматичных лидеров, и в образовавшуюся пустоту шагнули руководители Корпуса стражей исламской революции — радикалы, не являющиеся прагматиками.

Для Израиля разделительная линия между успехом и провалом — это прежде всего вопрос о том, что произойдет с 460 кг урана, обогащенного до 60%. Сегодня у иранского режима больше нет колебаний, и он полон решимости бежать к бомбе как к единственному страховому полису для своего выживания. Для США, но косвенно и для Израиля, ключевым вопросом является свобода судоходства в Ормузском проливе. Свержение иранского режима, конечно, поможет, но оно не является обязательным.

Одно закрытие в истории

Ормузский пролив — это узкий проход между Индийским океаном, Аравийским морем и Оманским заливом с одной стороны и Персидским заливом с другой. Его длина составляет 167 км, ширина варьируется от 34 до 97 км. В нем есть несколько стратегических островов, включая Большой Томб, Малый Томб и Абу-Муса, которые Иран захватил у эмирата Шарджа в 1971 году; сегодня они являются военными базами Корпуса стражей исламской революции. Максимальная глубина пролива составляет около 200 метров. Это водный путь, по которому могут ходить гигантские танкеры, но его очень легко контролировать в военном отношении с иранского побережья и малых островов. До начала нынешней войны через Ормузский пролив проходило около 20% мирового объема сжиженного природного газа (СПГ), а также 25% всей мировой нефти, перевозимой судами.

У этого пролива богатая история. В XIII–XV веках королевство Ормуз было одним из важнейших торговых центров Азии. В 1507 году португальцы, бывшие морской державой, завоевали королевство Ормуз и установили контроль над проливом, получая огромный доход от налогообложения торговли. Сегодня Иран заявляет, что он тоже начнет взимать транзитный налог: два миллиона долларов с судна.

В 1622–1625 годах военный союз персидской династии Сефевидов под руководством шаха Аббаса I и британской «Ост-Индской компании» при поддержке голландцев изгнал португальцев из большей части региона. С конца XVIII века и до 1971 года Великобритания была доминирующей державой в регионе и, наряду с США, имела решающее влияние на Иран.

Значение пролива стало глобальным начиная с 1908 года, когда в Иране было открыто гигантское нефтяное месторождение Масджед-Солейман, что привело к созданию «Англо-персидской нефтяной компании» под британским контролем. Открытия богатых месторождений нефти и газа в Саудовской Аравии, Бахрейне, Кувейте, Катаре, Омане и ОАЭ превратили Ормузский пролив в «бутылочное горлышко», через которое во всем мире течет огромное количество энергии.

До нынешней войны пролив закрывался лишь однажды, в 1951 году, когда Великобритания хотела заблокировать режиму премьер-министра Ирана Мосаддыка сбыт нефти из-за национализации «Англо-персидской нефтяной компании». Блокада была быстро снята. В 1977–1978 годах Иран Хомейни атаковал в заливе кувейтские танкеры, которые помогали Ираку Саддама Хусейна в ирано-иракской войне, но не блокировал пролив.

А в этом году, 17 марта, председатель иранского парламента Мохаммад-Багер Галибаф заявил: «Ситуация в Ормузском проливе не вернется к тому, что было до войны. Облик и порядок всего Ближнего Востока изменятся, и не по американским планам. Мы, исламские страны региона, построим новый региональный порядок безопасности и экономики». В предыдущей речи Галибаф поставил условием прекращения огня уход США со всех их баз в регионе.

16 марта агентство Reuters сообщило, что «несколько арабских стран вдоль Персидского залива оказывают давление на США, чтобы те не прекращали кампанию против Ирана преждевременно, до того как она резко ослабит иранские военные возможности». Эти страны опасаются, что завершение кампании раньше времени оставит Ирану возможность угрожать судоходным путям, добыче нефти и торговым центрам, которые поддерживают их экономику.

У американских сил много задач в Иране, но Ормузский пролив — главная из них. Рост цен на нефть ведет к мировой инфляции. Опасность угрожает экспорту гелия из Катара, необходимого для производства чипов. Химические удобрения также зависят от газовой промышленности в заливе. Поэтому американская администрация находится под сильным давлением, требующим объявить о победе и вернуться домой. По всей видимости, она не оценила должным образом радикализм и стойкость Корпуса стражей исламской революции и не спланировала стратегию по сохранению свободы судоходства — крайне сложную задачу.

---

Давление на Трампа

На момент написания этих строк Иран уже диктует, кто будет проходить через пролив, а кто будет атакован: суда, направляющиеся в Китай, Японию и Индию, проходят через пролив, но платят по два миллиона долларов каждое в качестве платы за проход. Это классический разбой на дорогах, но в Ормузе он осуществляется впервые в истории. Все остальные суда заблокированы в портах залива.

США и Израиль ограничены в своей способности атаковать нефтяную промышленность Ирана. Во-первых, Тегеран пригрозил, что если это произойдет, он уничтожит добычу нефти и газа стран залива. До сих пор он реализовывал свои угрозы. Во-вторых, у нас нет желания разрушать иранскую нефтедобычу, потому что если режим падет, важно, чтобы у нового режима была стабильная экономическая база.

Этот подход верен, но у него есть цена: он дает иранцам «лицензию» на нанесение ударов по нефтяной промышленности и гражданам Израиля и стран залива, в то время как Иран остается неуязвимым. Это укрепляет выживаемость режима. Более того, режим, хотя и заботится в первую очередь о своих сторонниках, в данный момент также использует свои денежные резервы за рубежом, чтобы задобрить народ и тем самым предотвратить восстание. Сейчас нет никаких попыток заморозить активы Ирана в мировых банках.

Правда, Корпус стражей исламской революции тоже обеспокоен, так как они не знают, что произойдет раньше: народное восстание и крах режима или отступление президента Трампа. На данный момент кажется, что Трамп, подчиненный демократической системе, находится под большим давлением.

Если администрация Трампа решит продолжать эскалацию, например, как он заявил в прошлую субботу, путем нанесения ударов по производству электроэнергии в Иране или захвата побережья или острова Харг, есть определенный шанс, что Тегеран согласится на возможные договоренности. Если Трамп объявит о победе и уйдет из региона, как он намекнул в прошлую пятницу, иранский режим останется на месте, а его возможности в области ракет и БПЛА все еще будут значительными. Ормузский пролив тогда откроется только на условиях Ирана. США, как экспортер нефти, смогут продолжать свои дела почти как обычно, но арабские страны залива, страны Европы, Восточной Азии и Израиль столкнутся с новой ситуацией.

В этом сценарии США останутся в Бахрейне любой ценой (из Катара они могут эвакуироваться), но Иран будет контролировать экспорт нефти и газа из залива и импорт продовольствия в регион. Иран будет требовать с каждого судна плату за проход в проливе, а страны залива будут вынуждены платить Ирану значительные проценты от своих национальных доходов в качестве «протекшена», причем в течение неограниченного времени. Более того, Иран будет диктовать, что и сколько разрешено экспортировать странам залива. Тем самым он будет контролировать мировые цены на нефть и газ. Это будет «всего лишь» тяжелым когнитивным поражением для США, но этим нельзя пренебрегать, пока Китай наблюдает и готовится к захвату Тайваня. Для всех, кто зависит от экспорта или импорта энергии из залива, это станет немедленным и тяжелым стратегическим ударом. Иранский режим быстро восстановится экономически и возобновит ядерную и ракетную программы, а также массированную помощь террористическим организациям. Такая победа Ирана по очкам также даст огромный импульс радикальному исламу во всем мире.

Ставка Израиля 28 февраля строилась, и справедливо, на чудесных тактических возможностях ВВС и разведки, и действительно были достигнуты успехи: военные активы Ирана серьезно пострадали. В краткосрочной перспективе иранский контроль над проливом не касается нас напрямую, так как мы являемся экспортерами газа и покупаем нефть у Азербайджана. Однако со стратегической точки зрения, в более долгосрочной перспективе, такой исход войны поставит Израиль перед лицом Ирана, не менее (а возможно, и более) радикального, престижного и уверенного в себе, а также гораздо более богатого.

Поэтому, если Трамп уйдет домой и оставит пролив на милость Ирана, мы должны искать способ дать понять Ирану, что продолжение обогащения урана и разработка ядерного оружия им невыгодны. Один из вариантов — объяснить Тегерану, что у нас не останется иного выбора, кроме как привести к уничтожению иранской энергетической промышленности, результатом чего может стать голод для режима и страны. Проблема в том, что если мы будем действовать таким образом, придет конец надежде на дружбу между народами: иранцу, которого морят голодом, будет очень трудно полюбить того, кто его морит.

Автор — профессор кафедры изучения Ближнего Востока в Хайфском университете.