Зима близко: человек, с которым враги Израиля побоятся связываться

Офер Винтер, по всей видимости, не станет следующим министром обороны, и это прискорбно. Винтер — не просто новая фигура в политике; он приходит с набором ценностей, которые стали критически важными для Израиля после 7 октября. Его приход мог бы стать началом необходимого исправления.

Галерея «стоящих на обочине» политиков удручает. Речь идет о «беженцах» из партий или бывших общественных деятелях, стремящихся сменить декорации. Часть из них посредственны и утомлены, другие приятны или безвредны, но никто из них не предлагает нового языка или захватывающей повестки. В чем великое новшество Гилада Эрдана? В чем еще может измениться Бени Ганц? Отрастил ли уже зубы Хили Трупер? Аелет Шакед уже внесла свой вклад, а Юлий Эдельштейн лишь недавно покинул свою партию.

Все эти союзы — лишь «еще того же самого». Мелкие и лишенные вдохновения политические комбинации, единственная цель которых — преодолеть электоральный барьер.

После 7 октября теплилась надежда — возможно, немного наивная — что все они уйдут. Освободят арену для новых сил с иным, противоположным подходом. Но у реальности свои планы. Как это выглядит сейчас, что было, то и будет, и нет ничего нового под Кнессетом.

Предстоящие выборы вновь будут вращаться вокруг избитого вопроса: «за Биби» или «против Биби», с теми же персонажами в псевдоновых партиях. Каждого политика в студии спрашивают, с кем он войдет в коалицию, кого будет бойкотировать и как намерен призывать ультраортодоксов. Наше положение никогда не было настолько застойным. Общество, которое хочет исправить себя, обязано выбрать другой путь — ясный и бросающий вызов самому себе. Любое стояние на месте равносильно движению задним ходом.

Офер Винтер — это не просто интересное имя, он привносит другой цвет. Его резюме состоит из славного военного прошлого: «Маглан», «Дувдеван», «Уцбат Эш», «Шуалей Маром», «Гадсар», должность военного секретаря четырех министров обороны. Весь его облик транслирует: «Я — скачущий конь». Он своего рода Рафуль или Арик Шарон нашего времени.

В мае 2024 года, в рамках кадровых перестановок на фоне войны, министр обороны Исраэль Кац (на тот момент Йоав Галлант) и начальник Генштаба Герци Халеви отказались повысить его в должности, фактически вынудив завершить службу в ЦАХАЛе. Они утверждали, что он не подходит. Нет лучшего сертификата соответствия, чем этот. Если архитекторы «концепции» не хотели тебя, потому что ты другой, возможно, скоро тебя примут как ответственного министра.

В отличие от Аелет Шакед или Гилада Эрдана, Винтер несет весть, актуальную для нашей жизни, — возвращение ценности победы в ЦАХАЛ. Он выступает против политики сдерживания, тишины или затягивания времени. Его называют крайне правым, но звучит он просто как воинственный и логичный командир. «Я ненавижу войны, но когда есть война, я рву их, и не воюю со связанными руками», — так процитировал его Нахум Барнеа в «Едиот» со встречи в узком кругу. Накануне увольнения из ЦАХАЛа он детализировал свой метод ведения войны: «Большие бомбы, потом снаряды, потом D9, а в конце вводим солдата с M16. Это и есть настоящая мораль».

Стремление Израиля соответствовать западным кодам морали, чтобы получить одобрение ООН или Гаагского трибунала, разбилось в ходе войны. Мы получили и поражения, и осуждения. Затягивание войны также идет нам во вред. Мировое внимание переключилось с России на Израиль, когда антисемиты со всего мира вернулись к тому, чтобы ненавидеть нас с еще большей силой. Как сказал Надав Эяль: «Мы должны перестать быть в новостях».

Накануне операции «Нерушимая скала», будучи командиром бригады «Гивати», Винтер вызвал бурю, включив религиозный контент перед боевой операцией. Он написал командирам бригады: «Господь, Бог Израиля, будь же успешен в пути нашем, которым мы идем и стоим, чтобы сражаться... История выбрала нас быть на острие копья в борьбе с террористическим врагом из Газы». В то время это было спорно. Сегодня почти каждое подразделение в ЦАХАЛе поднимает глаза к небу перед боем. Даже тот, кто не верит, может к этому приобщиться.

Да, есть что-то пугающее в Офере Винтере. Но это именно то, что в нем хорошо. Так должен выглядеть министр войны, так должен звучать лидер, при виде которого враги государства должны говорить себе: «Он из сумасшедших, с ним лучше не связываться».