Зив Агмон — лишь верхушка айсберга: что на самом деле происходит в канцелярии премьер-министра

Маленький ребенок, как гласит городская легенда, рассказывает утром в детском саду то, что услышал ночью из спальни родителей. Этим «ребенком» вчера стал назначенный глава аппарата в канцелярии премьер-министра Зив Агмон. Цитаты, приведенные Амитом Сегалем в новостях 12-го канала, обнажили истинное лицо окружения, в котором действует Агмон. «Мы знаем, откуда приехали наши марокканцы, — говорил он. — Из Африки. Бабуин — это обезьяна». Я не буду приводить здесь остальные высказывания из чувства брезгливости.

Эту историю можно было бы счесть досадным исключением, если бы не череда подобных инцидентов в прошлом: записи Натана Эшеля, свидетельства об отношении госпожи Сары Нетаниягу к эфиопским работницам, откровения Рони Маны и многие другие случаи.

Напомню: Натан Эшель в свое время был записан в программе «Увда» во время обсуждения кампании «Ликуда»: «Эта публика, я называю ее даже неашкеназской, — что ее разогревает? Ведь он говорит: что? они? мы им покажем. Почему они ненавидят СМИ? Почему они кричали "О-ха, что случилось, Нони получил свое" после выборов? Они ненавидят всё. Эта ненависть — то, что объединяет наш лагерь». Также он подчеркивал необходимость идти на открытый конфликт.

Что ж, они идут. Одной рукой они натравливают слабые слои населения на тех, кого называют «элитами»: мизрахов на ашкеназов, жителей периферии на сытых горожан из центра. Но другой рукой, за закрытыми дверями, они говорят правду. Правду, озвученную человеком, максимально близким к премьер-министру — главой его аппарата, который считается назначенцем госпожи Нетаниягу, истинной руководительницы происходящего.

Когда Рони Мана рассказывал о подобных вещах, которые слышал от госпожи Нетаниягу, над ним смеялись. Когда Мени Нафтали делился свидетельствами о том, что «мы — нежные европейцы, не то что вы», или о запрете эфиопским работницам подниматься на «священный» жилой этаж, его проклинали. Но всё это хорошо знакомо любому, кто когда-либо находился поблизости от супругов Нетаниягу. Внешне они «свои в доску»: есть традиционное фото на Мимуне в Ор-Акиве, есть «с божьей помощью» в каждом втором предложении (при отсутствии веры, несоблюдении Шаббата и дорогих трапезах из некошерных морепродуктов за чужой счет), а есть реальная жизнь.

В той же записи Натан Эшель называл Мири Регев той, кто задает тон в машине этническо-политической ненависти. Какое совпадение, что именно она недавно предложила вручить Саре Нетаниягу Премию Израиля. Это не шутка. В последние годы даже самые абсурдные идеи воплощаются в жизнь через пару недель. Такова тенденция.

В следующий раз не Саре Нетаниягу предложат получить Премию Израиля, а Израилю — получить премию Сары Нетаниягу. Она вообще сейчас в Вашингтоне, возможно, заскочит и к сыну в Майами, в то время как в Штуле и Зарите люди рыдают перед камерами, слыша взрывы раньше сирен, и никто не утруждает себя тем, чтобы защитить их, выплатить компенсацию или просто обратить на них внимание.

Моше Давидович, председатель форума поселений линии конфликта на севере, был запечатлен вчера на заседании в ярости, требующим от представителей правительства не приходить и не посещать их. «Приходите к нам после войны, не приходите фотографироваться во время войны», — кричал он. «Дрорит Штейнмец, ты нам здесь сейчас не нужна», — добавил он.

Дрорит Штейнмец — исполняющая обязанности гендиректора министерства премьер-министра. Если встретите Давидовича, расскажите ему об обстоятельствах продвижения Штейнмец по службе. Нетаниягу всеми силами пытается сделать ее постоянным гендиректором. Свое имя она сделала как человек, готовый легализовать любое требование, любой каприз, любой ремонт и любое принуждение госпожи Нетаниягу на протяжении многих лет во всех ее резиденциях. Так она стала любимицей семьи и кандидатом в гендиректоры министерства. Потому что таков приоритет: не о жителях линии конфликта заботится Штейнмец, а о жителях резиденции, разбросанных сейчас по всему земному шару.