1000 дней войны: что тревожит израильтян больше всего

Через десять дней, 2 июля, исполнится 1000 дней с начала бесконечной войны. Той, что именуется войной 7 октября, или войной «Железные мечи», или, как провозгласил её премьер-министр Биньямин Нетаниягу, — войной за возрождение. Цинизм в чистом виде.

А тем временем вся страна находится в состоянии лимба — в ожидании. Резервисты не знают, когда их снова призовут на службу и на какой срок. Семьи не знают, планировать ли отпуск или готовиться к эскалации. Бизнесы не знают, расширяться или сокращаться. Молодые пары не знают, покупать ли квартиру, заводить ли детей или подождать. Работники хайтека не знают, будет ли у них завтра работа и смогут ли они прокормить свои семьи. Студенты не могут завершить обучение из-за бесконечных дней резервистской службы. Жители Севера и Юга ждут гарантий безопасности для своих населенных пунктов, а не просто хрупкого прекращения огня, которое в любой момент может перерасти в большой пожар. Всё в ожидании.

Мы находимся в абсурдной ситуации, где история не о войне или плохом соглашении с иранцами, а о жизни в состоянии постоянной и тревожной неопределенности. Мы все платим цену, но тяжелее всего она дается нашим детям.

Когда-то, давным-давно, Арик Айнштейн написал песню о том, «как жаль болельщиков, у которых разбито сердце». Сегодня нужно написать песню о том, как жаль детей, у которых разбито детство. Не из-за травмы от ракет и сирен, а из-за того, что государство допускает нормализацию ситуации. Как получается, что спустя 78 лет после Войны за независимость для нынешнего поколения детей сирены, военные новости, дискуссии об Иране и исчезновение папы или мамы на десятки дней резервистской службы — это естественная часть жизни? Я полагаю, что еще будут проводиться исследования, которые изучат, как это сформировало детей, какие шрамы оставило в них и какими взрослыми они стали.

И больше всего возмущает то, что политики заняты собой, своим выживанием, а не нами и нашим благополучием. На самом деле, и, возможно, к нашему счастью, они оставляют страну в руках директоров школ, врачей, офицеров резерва, социальных работников и глав муниципалитетов. Потому что на практике именно они продолжают поддерживать жизнь в стране.

Наряду с этим мы с тоской наблюдаем за крушением американской мечты. Когда-то мы были их любимым ребенком, в том числе из-за давления сильного еврейского лобби, члены которого помнили Холокост и создание государства. Для них мы были чудом — явным проявлением силы еврейского народа. Сегодня молодые евреи в США менее связаны с еврейским нарративом и еще меньше — с израильским. Это находит отражение и в недавних высказываниях президента Дональда Трампа и его вице-президента Вэнса. И в этом случае мы тоже ждем, что ситуация, возможно, улучшится.

И посреди ожидания того, что что-то произойдет, возникает вопрос: что случилось с израильской мечтой? Она началась с идеи создать государство и построить его. Мы построили государство и укрепили его. Мы вели войны, которые расширили его границы, и об этом уже говорил профессор Йешаяху Лейбовиц: оккупация развращает и будет развращать. После того как мы утвердились как процветающее государство, в котором ВВП на душу населения выше, чем во многих других развитых странах, преуспеть в хайтеке и сделать экзит стало израильской мечтой. Мы превратились в державу хайтека и экзитов, уступающую только США.

Но нужно признать, что сегодня большая часть общества в Израиле занята гораздо более скромным вопросом: как сохранить и сберечь то, что есть. Не более того.