2800 ликвидированных и послание: мы не забудем тех, кто пересек границу | Д-р Моше Эльад

Они пересекли границу одним утром. Часть из них были бойцами «Нухбы», другие — членами ХАМАС, «Исламского джихада» или жителями сектора Газа, присоединившимися после того, как забор был прорван. В течение нескольких часов многие из них убивали, похищали, грабили, поджигали и даже документировали свои действия. Они, безусловно, полагали, что после этого вернутся в сектор Газа, растворятся в толпе, сменят одежду, спрячут оружие, и история на этом закончится.

В мире «затрудняются» понять стремление Израиля свести счеты с террористами. Если ты не ликвидировал террориста во время теракта — история закончена. Но с точки зрения Израиля, история только началась.

Данные, обнародованные недавно, согласно которым около 2800 участников резни 7 октября были ликвидированы, свидетельствуют о глубоких переменах, это больше, чем просто успешная операция по ликвидации. За этой цифрой стоит новая концепция: тот, кто участвовал в резне, возможно, сумел вернуться домой, но он не остался анонимным. Послание, которое Израиль стремится передать, адресовано не только ХАМАС и его командирам. Оно направлено к отдельному участнику, к тому, кто думает, что если он не высокопоставленный лидер или известный командир, никто не будет его искать. Но если ты участвовал — ты был опознан. А если ты был опознан — ты не забыт.

Возможно, здесь есть и важный исторический урок. Израиль и палестинцы уже переживали в прошлом ситуацию, когда метод террора, казавшийся тактически эффективным, постепенно становился стратегическим бременем. Во время интифады Аль-Аксы, в начале двухтысячных годов, теракты-самоубийства были одним из инструментов, наиболее ассоциируемых с ХАМАС, «Исламским джихадом» и даже организациями, связанными с ФАТХ. Теракты стоили дорого, внушали ужас израильской общественности и нарушали привычный уклад жизни в стране. В Израиле принято приписывать их затухание, и справедливо, разделительному забору, улучшенной разведке и контртеррористическим операциям.

Но возможно, картина была более сложной. После того как я годами читал палестинские материалы, у меня укрепилось впечатление, что и сами палестинские руководства проводили своего рода «тартиб аль-бейт» — ревизию внутри дома. Они поняли, что теракты, хотя и наносят ущерб Израилю, одновременно причиняют тяжелый вред палестинскому имиджу в мире.

Мир мог понять сопротивление оккупации. Гораздо труднее было объяснить, зачем убивать пассажиров в автобусах, посетителей в ресторанах или гражданских лиц на улице. Чем больше становилось терактов, тем шире становилось отчуждение. Образы семей, прославляющих смерть своих сыновей, и обещания отправлять других детей тем же путем, возможно, вызывали восхищение в некоторых частях арабского мира, но на Западе они часто вызывали моральное потрясение.

Террористические организации не прекратили борьбу с Израилем. Они просто сменили инструментарий. Подразделение «НИЛИ» — это не просто орган, созданный для того, чтобы найти и убить участников 7 октября. Его стратегическое значение может быть шире: создание долгосрочного персонального сдерживания. Послание заключается не только в том, что Израиль ответит. Послание в том, что время не спасет участника теракта.

В прошлом террорист мог полагать, что если он пережил операцию и вернулся домой, опасность миновала. Сегодня документация, разведка, технологическая идентификация и непрерывное отслеживание создают иную реальность. Тот, кто был анонимным лицом в толпе, может превратиться в имя, фотографию и разведывательное досье. Можно сбежать с места событий. Труднее сбежать от памяти.

Извлекло ли палестинское общество этот урок? Еще не на общественном уровне. Не слышно широкого самоанализа о том, что 7 октября было стратегическим провалом, который принес разрушение и самим палестинцам. Но нет необходимости, чтобы урок сначала появился в опросах или речах. Возможно, он появится именно у отдельного человека. Он появится у молодого человека, который получит оружие и вспомнит, что тысячи участников резни 7 октября были найдены и убиты. Он появится у человека, который поймет, что лидер, отдавший приказ, может исчезнуть в убежище, но он сам — тот, кого послали исполнять — может понести цену даже спустя долгое время.

В этом нет гарантии, что террор исчезнет. Идеология, ненависть и месть не исчезают из-за разведывательной базы данных. Но история второй интифады учит, что террористические организации иногда умеют менять средства, когда приходят к выводу, что цена превышает выгоду.

Это может быть самым глубоким значением «НИЛИ»: не только месть за прошлое, но попытка сформировать будущее. Не только найти того, кто участвовал в резне 7 октября, но заставить будущего участника задуматься, прежде чем он пересечет границу.