Американские «американские горки» на пути в Тегеран

Барабаны войны снова звучат из Вашингтона, угрожая возобновлением конфликта с Ираном. Резкая, очередная смена позиции Дональда Трампа учит нас тому, что на Ближнем Востоке всегда нужно смотреть на общую картину, а не спешить с выводами на основании промежуточных соглашений или постов в социальных сетях. На прошлой неделе исполнилось тысяча дней с момента теракта 7 октября — веха, требующая осмысления происходящего в целом.

Многие критики недавно пытались представить войну как стратегический провал. Однако трезвый взгляд на реальность приводит к иному выводу: Израиль совершил глубокий стратегический сдвиг на Ближнем Востоке. Речь идет о длительном процессе, который займет годы, и его конечной целью должно стать свержение иранского режима. Попытки найти сиюминутные решения не работают в ближневосточной реальности, где временная шкала врага иногда растягивается на десятилетия.

Одной из главных претензий, звучавших в последнее время, было утверждение, что войну можно было закончить до входа в Рафиах, что следовало создать альтернативу власти ХАМАСа в лице Палестинской национальной администрации и что Израиль заплатил высокую цену без реальной стратегической отдачи. Эти аргументы в основном опираются на парадигмы прошлого — предположение, что политическое урегулирование с палестинцами является краеугольным камнем решения израильско-арабского конфликта, а территориальные уступки принесут стабильность. Необходимое нам прозрение требует понимания того, что эта концепция рухнула, а стремление к миру воспринимается другой стороной как израильская слабость.

Идея о том, что Палестинская национальная администрация может служить стабильной альтернативой ХАМАСу, игнорирует реальность. Во-первых, потому что ХАМАС, который силой захватил сектор Газа, сбросив людей ФАТХа с крыш, не побоится сделать это снова. Во-вторых, потому что сама Палестинская национальная администрация является фактором, разжигающим подстрекательство и террор. Если бы Израиль принял призывы к окончанию войны до Рафиаха, ХАМАС продолжал бы удерживать свои опорные пункты рядом с населенными пунктами «пояса Газы». «Хезболла» под руководством Хасана Насраллы вернулась бы на позиции у окраин Метулы и Штулы. Режим Асада оставался бы значимым фактором в иранской оси, а Иран мог бы обладать ядерным оружием.

В этом смысле война — это не только успешная военная кампания, но и концептуальный поворотный момент. Она символизирует переход от политики управления конфликтом и сдерживания к политике, стремящейся проактивно сокращать возможности врагов и устранять стратегические угрозы. Трудно оценить, вернется ли США к полномасштабной войне в ближайшее время. Американские «американские горки» меняют направление чуть ли не каждый день и требуют от нас большой мудрости для достижения политических успехов. Готовность идти на компромисс по тактическим целям должна сосуществовать с необходимостью устанавливать красные линии в отношении стратегических задач, иногда даже ценой контролируемого противостояния с США.

Соглашение, подписанное с правительством Ливана, является не чем иным, как матом иранскому режиму. В нем заложена легитимация пребывания ЦАХАЛа в зоне безопасности наряду с отказом Ливана от хватки Ирана. Этот подход пока оправдал себя в Ливане. Тем не менее ясно, что борьба за нашу безопасность на северной границе далека от завершения. Аналогичным образом, на фронте в секторе Газа ЦАХАЛ контролирует большую часть территории и действует против ХАМАСа, хотя попытка разоружить его с помощью политических договоренностей кажется почти безнадежной. Большая кампания еще не закончена.

Дональд Трамп дает понять, что его терпение по отношению к Ирану иссякло, но из этого не обязательно следует, что война возобновится в ближайшей перспективе. Тем не менее, исходя из понимания того, что иранцы никогда не откажутся от своих основных целей, новое столкновение — лишь вопрос времени. Именно на одном фронте Израиль продолжает усложнять себе жизнь — на фронте сознания. В то время как на местах были зафиксированы значительные военные и политические успехи, часть общественного дискурса и политических кампаний представляет обратную реальность. На рекламных щитах на этой неделе было прямо заявлено: «Полный провал. В Иране. В Ливане. В Газе». Критика — это жизненно важный элемент демократии, но принятие нарратива о поражении может нанести ущерб национальной устойчивости и дать врагу достижение в сознании, которого он не смог добиться на поле боя.