«Антисемитизм»? Драматическая ошибка ультраортодоксального крика о преследованиях

Положение юридического советника правительства Гали Бахарав-Миары довольно шаткое. Положение ультраортодоксального руководства — еще хуже. Почему стоит об этом вспомнить? Потому что политические лидеры в ультраортодоксальных партиях и их союзники (на этой неделе это был министр Давид Амсалем из «Ликуда») часто навешивают на Бахарав-Миару и других высокопоставленных лиц в юридическом и административном истеблишменте ярлык антисемитов.

Таким образом, здесь существует своего рода соревнование за имидж: Моше Гафни хочет, чтобы вы считали юридического советника, или заместителя советника Гила Лимона, или судей Верховного суда антисемитами. Но чтобы вы в это поверили, вы должны доверять самому Гафни, а значит, его собственный имидж также играет роль. Тот, кто считает Гафни человеком, к чьим аргументам стоит прислушаться, рассмотрит возможность того, что Бахарав-Миара — антисемитка. Тот, кто считает, что Бахарав-Миара не антисемитка, может прийти к выводу, что Гафни — не тот человек, к чьим словам стоит прислушиваться.

В этом соревновании, как мы уже сказали, Бахарав-Миара находится в не самом лучшем положении, но Гафни (которого мы используем как пример ультраортодоксального руководства, так же как мы используем ее как пример верхушки государственной бюрократии) — в худшем. Она пользуется высоким доверием одной части общественности и низким — другой. Допустим, речь идет примерно о паритете: опрос Израильского института демократии показал, что 42% израильтян определили профессиональную деятельность советника как плохую, а 48% — как хорошую. Поскольку не все респонденты являются юристами, предположим, что под профессиональной деятельностью подразумевается оценка личности. Так что, возможно, часть тех, кто критикует ее работу, согласятся зайти так далеко, чтобы признать ее антисемиткой. Однако им придется посмотреть на другую сторону, на ту, которая кричит «антисемиты».

Гафни — как пример — это народный избранник, у которого и у его сектора почти не осталось сторонников. На ежегодной конференции Института политики еврейского народа будут представлены данные о близости секторов друг к другу. Они показывают, что ультраортодоксы находятся в самом низу шкалы близости израильского общества. Ни один сектор, кроме них самих, не чувствует себя близким к ним. В то же время — как показывает опрос, который мы провели несколько недель назад — большая часть не ультраортодоксальной еврейской общественности выражает гнев по отношению к ультраортодоксальному сектору. То есть существует отчуждение и существует гнев.

Утверждение об антисемитизме направляется ультраортодоксальными спикерами и их сторонниками в сторону не ультраортодоксальных лидеров, спикеров или общественности, и это происходит часто. На этой неделе заместитель председателя Верховного суда Ноам Сольберг спасся чудом: министр Амсалем сказал о нем, что он скорее глуп, чем антисемит. Это захватывающее утверждение, которое свидетельствует прежде всего о сознании самих ультраортодоксов, а также тех, кто их поддерживает: в их сознании, по крайней мере неявно, они все еще живут в диаспоре, среди гоев, в месте, где любое утверждение, санкция или критика пропитаны подозрением в неприязни к евреям.

Чиновник, который притесняет — это польский католик, получивший антиеврейское воспитание. Это немецкий лютеранин, идущий по стопам Мартина Лютера. Это украинец, потомок казаков. Это испанец, потомок Арагонского королевства, изгнавшего евреев. Все они антисемиты — и, вероятно, такими же являются чиновники-наследники сионистского движения, которые пришли возрождать страну, но теперь «хотят морить голодом ультраортодоксальных детей», как утверждали некоторые депутаты Кнессета.

В январе этого года, когда двое младенцев погибли в детском саду в Иерусалиме, ультраортодоксальные лидеры говорили на иврите, в Израиле, так, как их прапрадеды говорили бы о чужих режимах в чужих странах:

«Голос крови младенцев, детей, не знавших греха, взывает из земли. Мы все должны остановить преследование», — заявил бывший министр Моше Арбель из ШАС.

«Тяжелые указы создали скученность в детских садах», — говорилось в сообщении «Еврейства Торы». «Толкают сразу очень большое население в бедственное положение», — утверждал Арье Дери. Образы — из другого мира, из другой реальности. Не всегда легко понять, действительно ли ультраортодоксальные лидеры так чувствуют, или они просто приучили себя использовать этот язык в надежде, что ультраортодоксальная община Израиля будет выглядеть в глазах других израильтян как община преследуемых евреев в Европе прошлых веков.

Удалось ли им это? Рассмотрим два вывода. После смерти младенцев в ультраортодоксальном детском саду — которую ультраортодоксы пытались связать с сокращением бюджетов на детские сады для тех, кто не идет на военную службу — большая часть общественности (70%) не согласилась с тем, что вина за смерть малышей лежит на юридическом советнике правительства. Ультраортодоксы согласились с ней (74%). Но религиозные — уже нет (67%). Традиционные и светские — еще меньше. В целом, большая часть еврейской общественности сегодня поддерживает санкции против ультраортодоксов, которые не призываются, включая отмену субсидий на детские сады (в недавнем опросе 76% сказали «да» отмене субсидий). Также большинство религиозных поддерживают такой шаг (53%). Сокращение субсидий пока не воспринимается как акт антисемитизма.

Есть ли шанс, что он станет таким? Почти половина евреев в Израиле считают, что в стране существует дискриминация против ультраортодоксов. Это утверждение перекликается с тем, что было когда-то в диаспоре. Две трети избирателей «Ликуда» и большинство сторонников партии «Религиозный сионизм» считают, что существует дискриминация против ультраортодоксов. К ним, конечно, обращен крик об антисемитизме. И почему он может быть эффективным? Потому что он присоединяется к сильному чувству в право-религиозном крыле, что есть некая элита, которая дискриминирует его членов.

Обратите внимание на следующие данные: 62% тех, кто идентифицирует себя как сторонники правых, считают, что в Израиле существует дискриминация против выходцев из восточных стран (мизрахим). Но среди тех, кто идентифицирует себя как сторонники центра, эта цифра падает до 17%. Язык дискриминации очень популярен в лагере сторонников коалиции. Ультраортодоксы, крича об антисемитизме, стремятся оседлать ситуацию, которую легко распознать. Ситуацию, в которой лагерь, сумевший сплотиться как большинство, говорит на языке меньшинства. Крик об антисемитизме — это крик меньшинства, который опирается на тысячи лет еврейской истории. Ультраортодоксы на самом деле хотят, чтобы мы запутались. Чтобы мы на мгновение забыли, что мы — большинство. Чтобы мы забыли, что создали государство, чтобы нам больше не нужно было использовать язык меньшинства. Если мы только забудем — они выиграют.