Армия на одной ноге: ставка на ВВС может стоить нам страны

В течение многих лет меня воспринимали как «пророка гнева» на небосклоне израильской безопасности. Я продолжал свой путь в качестве уполномоченного по рассмотрению жалоб военнослужащих и закончил его как предостерегающий у ворот, ставя разбитое зеркало перед лицом военной и политической системы. Моя критика, которая в ходе проверки реальностью оказалась болезненно острой и точной, касается не только точечных неисправностей, но и системного краха концепции безопасности, организационной культуры и боеспособности ЦАХАЛ.

Стратегия в тумане: почему мы без компаса?

Я утверждаю уже много лет, что государство Израиль управляется без стратегического компаса. Правительство и армия не формируют концепцию национальной безопасности, вытекающую из угроз будущего. Вместо того чтобы строить силу, способную справиться с многофронтовой войной, система погрязла в «управлении конфликтом» и тушении пожаров. Отсутствие четких оперативных требований к разработке средств ведения боя перед лицом угроз завтрашнего дня, таких как рои БПЛА и высокоточные, разделяющиеся и маневрирующие ракеты, создало опасный разрыв между возможностями противника и ответом ЦАХАЛ.

Деградация сухопутных войск и тыла

Одним из центральных мотивов моей критики является превращение ЦАХАЛ в «армию на одной ноге»:

• Ставки на ВВС: я считаю, что армия пренебрегла сухопутными и морскими силами из-за ложной веры в то, что войны можно выигрывать только с помощью воздушной мощи и дистанционных технологий.

• Оставление сухопутных войск: сухопутные войска страдают от экстремальной неготовности — радикальное сокращение их численности на две трети за последние двадцать лет, наблюдается тяжелый износ танков и бронетранспортеров, критическая нехватка запасных частей и нефункционирующие склады чрезвычайного запаса (МАХСАНЕЙ ХЕРУМ) из-за вопиющей нехватки профессиональных кадров, а также тяжелый кризис боевого личного состава срочной, кадровой и резервистской службы.

• Брошенный тыл: я предупреждаю, что израильский тыл, ставший центральной ареной в любой войне, не готов к этому ни на уровне физических убежищ, ни на уровне гражданских систем, которые должны функционировать под интенсивным огнем в течение длительного времени, ни в системах, которые должны командовать им и управлять.

---

Приватизация под огнем: провал логистики

Я подверг резкой критике драматическое решение приватизировать систему логистики и технического обслуживания, передав их гражданским компаниям. В день приказа гражданские водители и механики не войдут под огнем на территорию противника. Результат мне ясен: боевая сила может оказаться без снабжения, топлива, воды, продовольствия, боеприпасов, запчастей или возможности ремонтировать поврежденную технику на поле боя, что парализует сухопутный маневр.

Кризис кадров и организационной культуры

Самая острая часть моей критики касается «духа командира» и организационной культуры:

• Кризис доверия и качества: существует беспрецедентный кадровый кризис в срочной, кадровой и резервистской службе. Лучшие уходят, а младшие звенья чувствуют полный разрыв с высшим командованием, которое они воспринимают как оторванное от реальности на местах.

• Культура лжи: я указываю на отсутствие достоверности в расследованиях и замалчивание провалов. По моему утверждению, в ЦАХАЛ развилась культура, в которой «все в порядке» вовне, в то время как под поверхностью оперативная дисциплина рушится.

• Отсутствие обучения: нет проверки выполнения приказов, нет контроля, а уроки предыдущих операций не применяются. Профессиональные стандарты деградировали до уровня, угрожающего жизням бойцов и успеху миссии.

---

Моя оперативная модель: смена парадигмы

Чтобы понять желаемую в моих глазах модель «сухопутных войск», нужно понять, что я предлагаю не просто «больше танков», а переход от маленькой, технологичной и высокомерной армии к армии большой, смертоносной, дисциплинированной и живучей.

• Увеличение численности сухопутных войск (критическая масса): мой центральный тезис заключается в том, что «технология не заменяет бойца». Сокращение бронетанковых и пехотных бригад в последние десятилетия было стратегической ошибкой. Я призываю к созданию дополнительных дивизий и возвращению расформированных подразделений, чтобы мы могли сражаться на пяти фронтах одновременно, не «соскребая» силы с одного фронта на другой.

• Создание «ракетных войск» и центра сухопутного огня: я являюсь явным сторонником снижения абсолютной зависимости от ВВС. Создание системы высокоточных ракет класса «земля-земля», подчиненной сухопутным войскам, позволит нам немедленно уничтожать качественные цели в глубине территории, без необходимости ждать выделения самолетов.

• Независимая военная логистика: моя модель включает отмену приватизации логистики и техобслуживания. Мы должны создать военные транспортные батальоны с водителями и оружейниками, обученными передвигаться и эвакуировать технику под огнем. Необходимо инвестировать в профессиональных прапорщиков и техников, которые будут жить внутри складов ЧЗ и обеспечивать готовность в течение нескольких часов. Нужно заново создать логистику, состоящую из людей срочной, кадровой и резервистской службы, способных следовать за бойцами и обеспечивать их всем необходимым для обеспечения непрерывности боя.

• Возврат к основам и культурные изменения: это сердце моей модели. Я требую жесткого соблюдения постоянных приказов и нулевой терпимости к «срезанию углов». Мы должны сократить чрезмерную диджитализацию; командиры должны находиться на линии соприкосновения и смотреть в бинокль, а не только в экраны.

• Восстановление модели кадровой и резервистской службы: мы должны повысить зарплаты полевым звеньям (командирам рот и батальонов), чтобы предотвратить утечку мозгов. Я призываю к коренному изменению модели «молодой кадровой службы», введенной в период Гади Айзенкота, которая создала отсутствие профессиональной уверенности и очень тяжелый кадровый кризис — в срочной, кадровой и резервистской службе. Мы должны вернуть службу к трем годам, призывать ультраортодоксов и вернуть в резервистскую службу десятки тысяч тех, кто был выведен из системы.

Угроза БПЛА и лазер: мой контрольный пример

Угроза БПЛА и барражирующих боеприпасов является самым явным доказательством правоты моих предупреждений.

• Провал в прогнозировании: система инвестировала миллиарды в дорогие самолеты и пренебрегла дешевой асимметричной угрозой.

• Задержка лазера: я резко критикую десятилетнюю задержку в разработке мощных лазерных систем (мегаваттных), предназначенных для ответа на все типы баллистических ракет при стоимости в тысячи раз меньшей, чем у очень дорогих ракет «Хец» и «Железный купол». Бюрократия, чуждые интересы и провалы в управлении оставили нас с ограниченными и очень дорогими системами, для которых у нас нет возможности держать запасы, достаточные для боевых действий в течение нескольких недель.

• Наступательный ответ: вместо того чтобы только гоняться за БПЛА в небе на дорогих самолетах и вертолетах или бомбить удаленные цели исключительно самолетами, я предлагаю дополнительный ответ — использовать сухопутные ракетные войска для уничтожения пусковых установок и складов на земле в момент обнаружения.

Песочные часы истекают

Мое учение — это не просто список недостатков, а призыв к пробуждению. Я требую возврата к основам: железной дисциплины, инвестиций в массу сухопутных войск, независимой логистики и командирской честности, оперативного требования, смотрящего в будущее, формирования концепции национальной и стратегической безопасности, проведения дискуссий на политическом и военном уровне, ориентированных на будущее. Без глубокой перестройки военной культуры и национальных приоритетов государство Израиль стоит перед экзистенциальной опасностью в следующей войне.