Бахарав-Миара настаивает на навязывании своей позиции и проигрывает

С тех пор как в Конституционной комиссии начались обсуждения законопроекта о разделении полномочий юридического советника правительства, кажется, что ведутся две параллельные кампании, и обе они исходят от самой юридического советника. В комиссии представители Гали Бахарав-Миары объясняют, почему разделение опасно, излишне и наносит ущерб верховенству закона. Однако в то же самое время в Верховном суде ее представители из отдела по делам БАГАЦа предоставляют наиболее убедительные аргументы в пользу законопроекта, который стремится закрепить право правительства представлять свою позицию по поданным против него петициям.

В делах комиссара государственной службы и главы «Моссада» Романа Гофмана, а также в ряде других случаев за последний год (Минес, Кахлон, расследование в отношении Главного военного прокурора и др.), юридический советник выступала против позиции правительства и отказывалась защищать ее, только чтобы обнаружить, что суд предпочитает принять именно ту позицию, в которой ей было отказано. Своими неудачами люди Бахарав-Миары снова и снова доказывали, что мнение правительства должно быть услышано, даже когда оно противоречит позиции юридического советника. Бахарав-Миара настаивает на навязывании своей позиции и проигрывает. Проигрывает и настаивает, настаивает и проигрывает. По мере того как этот список поражений удлиняется, общественность все больше убеждается, что невозможно мириться с ситуацией, при которой ключи от представительства правительства находятся исключительно в кармане юридического советника.

На этой неделе кампания, которую юридический советник ведет неосознанно в пользу законопроекта, распространилась и на зал Окружного суда, где рассматривается дело Нетаниягу. Необычная ситуация, в которой судьи повторили свою позицию о том, что обвинению лучше исключить пункт о взяточничестве из обвинительного заключения, прояснила: даже в уголовной сфере, когда речь идет о выборных должностных лицах, нет места для того, чтобы последнее слово оставалось только за юридическим советником.

Законопроект, пересматривающий функции юридического советника и распределяющий их между различными игроками, устанавливает, что начало расследования против выборного должностного лица отныне потребует одобрения Окружного суда, а предъявление обвинительного заключения — одобрения внешней комиссии, в которую не входят представители обвинения. До этой недели еще можно было спорить, есть ли в этом необходимость. Но после последнего фарса гораздо сложнее утверждать, что в самых чувствительных делах, способных втянуть целое государство в политический водоворот, нет места для механизма внешнего контроля над усмотрением обвинения.

Очень толстый намек

Поражает относительная тишина, с которой было встречено заявление судей на этой неделе, вновь пославшее очень толстый намек на то, что обвинение в преступлении взяточничества было и остается лишенным всякого основания. Важно понимать: речь идет не только о том, что вырисовывается как громкое оправдание по главному пункту обвинительного заключения, а о чем-то гораздо более необычном. Это ситуация, при которой обвиняемый вообще не должен был отвечать на обвинения, поскольку уже по завершении представления доказательств обвинением не были доказаны даже базовые элементы преступления. Это редкое событие в любом уголовном процессе, тем более в флагмонском деле, которое ведет государство против действующего премьер-министра.

СМИ, по большей части, продолжат критиковать закон о разделении полномочий юридического советника. Однако во многих отношениях именно их неспособность критиковать этот институт превратила данный закон из спорного предложения в идею, которой все труднее противостоять. Три полных года процесс по преступлению взяточничества продолжался, несмотря на ясные высказывания судей, а комментаторы пытались объяснить, что «это не совсем то, что было сказано». Многие юридические эксперты вторили этой нелепости, и даже такие фигуры, как бывший председатель Верховного суда Аарон Барак, заложили свою профессиональную репутацию, объясняя с серьезными лицами, что речь идет о «разумной возможности».

На этой неделе, после того как завершился перекрестный допрос Нетаниягу и выяснилось, что в том, что касается взяточничества, «ничего нет, потому что ничего не было», центральный дискурс «бранжи» (элиты) направил себя на одну из двух реакций. Первая пыталась преуменьшить событие. По словам выступающих, было ясно, что преступления взяточничества больше не существует. Почему-то никто из них не почувствовал необходимости объяснить, почему не критиковал тот факт, что в течение трех лет велся процесс по преступлению, которое, по их утверждению, было ясно, что вообще не существует.

Вторая реакция признала наличие серьезного провала, но поспешила перевести огонь на судей. Их отправной точкой было то, что Нетаниягу в любом случае виновен. Если судьи говорят иначе, значит, они просто пытаются сократить процесс. Нужно остановиться на мгновение, чтобы понять степень инструментальности этого отношения к суду. Пока судьи обеспечивают желаемый результат, их слова — закон. Но в первый же момент, когда они вредят желаемому нарративу, они становятся проблемой. Цель не в том, чтобы спасти процесс, а в том, чтобы спасти нарратив.

Когда дерево взяточничества упало в лесу — оно осталось безмолвным

Когда дело Нетаниягу преподносится так израильской общественности, никто в Министерстве юстиции не потрудился объяснить, что происходит. И дело не в том, что они не умеют работать с общественностью. Ведь когда Авихаю Мандельблиту потребовалось убедить всех, что не осталось иного выбора, кроме как предъявить обвинительное заключение премьер-министру, они как раз умели организовать впечатляющую пресс-конференцию. Сейчас же, когда дерево взяточничества упало в лесу, оно осталось удивительно безмолвным.

Так спешили прикрыть колоссальный провал юридического советника, что сразу начали концентрироваться на том, что Нетаниягу может быть осужден за злоупотребление доверием, так что «все в порядке». Однако это не футбольный матч, где команда, оказавшись в отставании 2:0, может подбодрить себя тем, что, возможно, еще удастся сравнять счет. Возможность того, что в конце процесса будет вынесен обвинительный приговор по другому преступлению, не исцеляет тот факт, что обвинение приписало крайне тяжкое преступление взяточничества премьер-министру и вело по нему бесполезное юридическое разбирательство в течение многих лет.

Это не только частное право обвиняемого, которое пострадало безвозвратно. Доверие общественности не будет восстановлено, пока мы не поймем, как мы попали в эту ситуацию, кто несет за нее ответственность и как мы убедимся, что такое не повторится. Тот факт, что те, кому судебная система дорога, не являются первыми, кто требует сделать выводы из того, кто привел обвинение к этому провалу, сам по себе является частью объяснения этого. Почти неограниченный кредит, который «бранжевый» дискурс предоставляет системе консультирования, позволяет ей вести себя так и транслирует ей, что цена ошибки равна нулю. Когда внешняя критика почти отсутствует, законодатель вынужден создавать структурные механизмы контроля и децентрализовать полномочия юридического советника.